{форум}
МОСКВА ФОРУМ
Текущее время: 21 ноя 2018, 08:00

Часовой пояс: UTC - 12 часов


Высота и ширина HTML таблицы, пример
Политика
$('#s1').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });
Экономика
$('#s2').cycle({fx: 'scrollDown',
sync: 0, delay: -2000});
Новости Москвы
$('#s3').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });

Правила форума


При копировании материалов форума активная ссылка обязательна.Законодательство Российской Федерации об авторском праве и смежных правах
(в ред. Федерального закона от 20.07.2004 N 72-ФЗ)



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Московский детинец,посад,торг.
СообщениеДобавлено: 17 ноя 2012, 23:49 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 12 ноя 2012, 20:59
Сообщений: 185
История Москвы.Археология. Первые поселения Москвы. Славяне. Московский детинец,посад,торг. Московский посад. Заречье,3аяузье,Занеглименье. Городское хозяйство Москвы. Дома и усадьбы Москвы. Домашний быт Москвы. Московский торг.

ДЕТИНЕЦ
Кучково и Москва. Что такое феодальный город. Московский детинец, посад и торг. Первый кремль. Княжеская крепость. Что мы знаем о кремле Калиты. Белокаменный кремль. Цитадель из кирпича.

Что мы знаем о начале Москвы? Когда и на каком именно месте возникло ядро этого великого города? Каков был характер поселения? Был ли это первоначально город или деревня?

КУЧКОВО И МОСКВА
В письменных источниках — древних летописях и различных грамотах —об этом почти ничего нет. В одной из летописей, так называемой Ипатьевской, сказано, что во время междоусобных войн князей за обладание киевским великокняжеским престолом в 1147 г. сын Владимира Мономаха, суздальский князь Юрий, прозванный Долгоруким,возвращаясь из похода на Новгород, послал своему родственнику и союзнику чериигово-северскому князю Святославу Ольговичу приглашение прибыть, как мы бы сейчас сказали, на военный совет: «Приди ко мне, брате, в Москов!». Так впервые появилось древнее название Москвы («Москов») на страницах летописей.

4 апреля 1147 г. в Москве встретились князья и их дружины. Здесь они держали совет, и Юрий, по словам летописца, дал своему гостю «обед силен». С летописного упоминания 1147 г. и принято считать официальный возраст Москвы, Так делается не только в отношении Москвы. Установить точно возраст многих городов мира очень трудно. Тогда его считают условно от первого письменного упоминания, например о возрасте Парижа судят (52—51 г. до и. э.) по «Запискам о галльской войне» Юлия Цезаря, где впервые названа столица галльского племени паризиев, Лютеция. В приведенной нами записи летописца отнюдь не сказано, что Москва была основана в день или год встречи князей. Напротив, из Этой записи скорее можно заключить, что в 1147 г. она уже существовала и была довольно большой. Видимо, здесь можно было расквартировать дружины князей и найти достаточные запасы продовольствия для «сильного обеда».

Уже давно пытливые люди старались приподнять завесу, скрывающую отдаленное прошлое нашего города. Начало Москвы окружено легендами, созданными по крайней мере несколько веков назад. Каждая из них пытается по-своему объяснить возникновение столицы, обрисовать обстоятельства, при которых она попала в руки князей Рлодиковичей. В этих сказаниях встречаются различные имена «основателей» Москвы; легендарного князя Мосоха, — внука Ноя, от имени которого в соединении с имеиелГего жены Квы легенда производит название Москвы; князей Олега «вещего» и Андрея Александровича; наконец, боярина Стефана Кучки. Легенды указывают как будто бы на разное время и место основания первого городка. Но все они сходятся на том, что Москва возникла не на пустом месте, что до нее в этом районе было много поселений.

Наиболее заслуживающими внимания ученые считают те предания о начале Москвы, по которым до Юрия Долгорукого Москва принадлежала «боярину некому, богату сущу, имянем Кучко Стефану Иванову». Сильный и гордый боярин, по преданию, был казнен князем Юрием Долгорукич за непокорство. Детей Кучки князь велел отослать во Владимир,а сам «взыде на гору и обозрев с нее очима своими семо и овамо но обе стороны Москвы-реки и за Неглиниою, возлюби села оныя, и повелевает на месте том вскоре соделати мал древян град и прозва его званием реки тоя Москва, град по имяни реки, текущия под ним». Так автор сказания, сам того не желая, показал и истинную цель, которую преследовал князь,— забрать боярские села и прочно обосноваться в Этом крае.

Что я?е заставило исследователей выделить из других сказаний о начале Москвы именно эту легенду?

Дело в том, что летописи, повествуя об убийстве в 1174 г. сына Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского, утверждают, что во главе заговора бояр против Андрея стояли Яким Куч-кович и Петр, зять Кучков. В другом месте летописец называет Москву Кучковым — «Москва, рекше (то есть.— Авт.) Кучково». Летописи несколько раз называют в XIV—XV вв. одно из московских урочищ (в районе современных Сретенских ворот и Чистых прудов) Кучковым полем, т. е. полем Кучки. Для русских людей в XII в. и еще на два-три столетия позже Кучка был вполне реальной личностью. Если письменные источники и не упоминают самого Кучку, то им известны его дети и его зять, его поле и даже его владение Кучково, т. е. Москва. Прибавим, что во Владимирской области до начала нашего столетия сохранилось предание, будто в Плавучем озере под Владимиром в дубовых коробах плавают Кучковичи, убитые за вероломство Всеволодом Большое Гнеддо (братом Андрея Боголюбского), занявшим вскоре после убийства Андрея великокняжеский стол во Владимире.

Все эти факты устанавливают связь народных сказаний с реальной действительностью. Вспомним, что к концу XI— началу XII в. у вятичей появляются постоянные вожди, образуется феодальная знать, захватывавшая земли соплеменников. Она, конечно, была главным противником распространения в Московском крае власти Рюриковичей и, в частности, власти Юрия Долгорукого. А тот, в свою очередь, не прочь был прибрать к рукам богатые боярские владения. И естественным союзником князя в этой борьбе было городское население, для которого центральная власть была меньшим злом, чем разнузданное хозяйничанье местной знати. Трагическими эпизодами борьбы князей с местным боярством и являются кровавые события: убийство Кучки Юрием Долгоруким и убийство сына Юрия — Андрея — боярами, во главе которых стояли сын и зять Кучки.
Представляется вполне обоснованным вывод академика М. Н. Тихомирова, что Кучка существовал в действительности и был одним из вятических старейшин и что села Кучки — это историческая реальность.

Где же на огромной территории современного города находится то древнее ядро, из которого возникла Москва? Куда именно приглашал Юрий Долгорукий своего родича на совет? Не перемещался ли центр города за время его многовекового существования?

Ответить на эти вопросы до недавнего времени было не так-то просто. Летопись, упоминая в 1147 г. в первый раз Москву, не указывает никаких точных географических ориентиров ее местонахождения. Но тверской летописец записал, что Юрий Долгорукий в 1156 г. построил в Москве крепость «на устье Неглинной выще реки Яузы». Таким образом, по первому же летописному упоминанию, Кремль стоит на том месте, где и сейчас. Однако построенная тогда крепость, по-видимому, не была древнейшим московским укреплением. Ведь должен же был быть хотя бы какой-то укрепленный двор и у полулегендарного боярина Кучки! Но в самом ли деле Кучково и Москва — это лишь два названия одного и того же поселения? Не следует ли искать остатки села Кучкова где-то вне древнего города? К этому мнению склонялись многие исследователи. Одни из них помещали древнее Кучково в районе современного здания Историко-архивного института и станции метро «Дзержинская», другие — еще выше по тому же берегу Неглинной — в районе Самотеки, позади современного здания кинотеатра «Форум». Но раскопки в Этом районе не дали положительных результатов. Слишком уж перекопана там почва в позднейшие времена.

Может быть, до Юрия Долгорукого и городок Москва был на каком-то другом месте?

Многие исследователи так и считали, что древнейший городок должен был находиться не там, где стоит современный Кремль, а на берегу судоходной реки Яузы, в устье которой возвышается удобный для укрепления крутой холм. Одно из древних сказаний прямо указывает на этот холм как на «первобытное» место легендарного князя Мосоха, где он якобы основал «малый градец». И. Е. Забелин отметил, что Этот район куда удобнее для торгового поселка, чем болотистое устье Неглинной; сюда, по его мнению, Кремль был перенесен позже «по соображениям военно-стратегическим и политическим».
С мнением И. Е. Забелина соглашалось большинство историков и археологов, и поэтому первые систематические раскопки в Москве в 1946 и 1947 гг. были начаты на крутом берегу в устье Яузы. Однако здесь не было найдено остатков древнего города, хотя какое-то поселение на первой террасе берега, значительно ниже вершины холма, очевидно, существовало. Обломки горшков того же типа, какие находят в курганах, пряслица из розового шифера при отсутствии каких-либо следов ремесленного производства свидетельствуют о том, что это было скорее одно из окружавших Москву сел. Разница между этим поселением и настоящим городом, центром ремесла и торговли, стала в особенности ясна после археологических раскопок 1949—1951 гг. в районе, расположенном ближе к Кремлю, современному центру города — в Зарядье.

Само название «Зарядье», обозначающее место «за рядами», т. е. за торговыми рядами, примыкавшими к Красной площади,— довольно позднее. В древности здесь проходила улица, которая называлась Большой, или Великой. М. Н. Тихомиров еще до раскопок предположил, что когда-то она соединяла Кремль и пристань.

И вот лопаты археологов открыли значительно ниже деревянной мостовой Великой улицы красновато-коричневые насыщенные щепой горизонты культурного слоя, в которых сохранились остатки домов и мастерских ремесленников различных профессий. Тут было найдено и множество вещей, часть из которых, несомненно, сделана тут же (многие даже были производственным браком), а часть привезена из ближних и дальних мест. Перед археологами открылась окраина древнего ремесленного и торгового поселка, центр которого находился где-то ближе к устью реки Неглинной. Это можно было предположить хотя бы уже по тому, что нижние гори-зопты культурного слоя утолщались к западу. Однако это предположение разделяли не все, и только раскопки, проведенные в 1959 г. в самом Кремле, подтвердили высказанную еще в 1950 г. догадку. В западной части Кремля, на древнем берегу реки Неглинной, неподалеку от современной Троицкой башни, удалось обнаружить такой же слой, как в Зарядье только с еще более определенными остатками ремесленного производства. И это также была, видимо, окраина города, центр которого находился южнее, ближе к устью реки. Так постепенно определилось место, откуда началась Москва —-устье реки Неглинной.

ЧТО ТАКОЕ ФЕОДАЛЬНЫЙ ГОРОД?
Итак, Москва возникла и развивалась первоначально, как и другие городки в земле вятичей, в этом глухом лесном краю, который позже остальных славянских земель вошел в состав древнерусского феодального государства. В то время по всей Руси шел бурный рост городов. Если к концу X в. во всех русских землях насчитывалось два-три десятка городов, то через сто лет, к концу XI в., их было уже свыше 90, а еще сто лет спустя, к концу XII в., по подсчету М. Н. Тихомирова, было не менее 224 больших и малых городов. Среди них такие крупные, как Киев, Псков, Новгород, Владимир, Рязань, и мало кому известные в ту пору городки, как Менеск (современный Минск), или Пронск, или Лукомль.

Каждый город был своеобразен и в чем-то непохож ни на один другой. Но были у них и общие черты, так как общими были основные экономические условия их возникновения и развития.

Что же представлял собой феодальный город? Это надо выяснить, чтобы лучше понять многие черты древней Москвы.

Под словом «город», «град», «город» в древней Руси, да и во всем тогдашнем славянском мире от Эльбы до Волги, от озера Ильмень до берегов теплого Адриатического моря, понимали собственно укрепления, крепость, в частности крепостную стену. Когда говорили «срубити град» или «заложити град», речь всегда шла именно о постройке крепости, в первом случае—деревянной (точнее, деревянно-земляной), во втором — каменной.

Укрепленных мест на Руси было множество, и далеко не все их можно назвать городами. Еще в глубокой древности были укрепления-убежища, где в случае нападения врагов укрывалось окрестное население. В более позднюю эп0ХУ выросли укрепленные усадьбы-замки феодалов-землевладельцев. Наверное, большое количество укреплений побудило одного баварского географа XI в. написать, что в восточно-славянских землях более 700 городов. Понимая под словом «город» только укрепления, иностранцы нередко называли древнюю Русь «страной городов» — «Гардарики».

Но не всякое укрепленное место является настоящим городом, так как город, как мы его понимаем,— это постояниое поселение, центр развития ремесел и торговли, наконец, административный центр определенной округи. Такие города могли образовываться в эпоху феодализма различными путями.

В обыкновенном, неукрепленном поселении сельской общины, развитие ремесел и торговли могло идти быстрее, чем в окрестных селах. Этому способствовали на первых порах, казалось бы, незначительные обстоятельства: большее удобство сообщения с окрестными селами или с каким-либо крупным центром, наличие хорошей гончарной глины, железной руды, ценных пород дерева или еще какого-нибудь сырья, залежи соли, излишки в округе сельскохозяйственных продуктов, которыми можно было торговать. Постепенно все больше жителей втягивалось в занятия ремеслом и торговлей, а землепашество отходило на задний план. Приходили со стороны и селились здесь новые ремесленники и торговцы. Возникала потребность в новых товарах. Опасность нападений заставляла жителей окружить свой поселок рвом и валом. Но обычно уже очень скоро строения распространялись за пределы укреплений. Так становилась городом недавняя деревня.

Города могли возникать и из укрепленных замков феодалов-землевладельцев, когда у стен замка селились ремесленники, а затем и купцы, когда здесь развивались ремесла и торговля, образовывался местный рынок, становившийся Экономическим цептром округи. Нередко владельцы замков, заинтересованные в увеличении населепия, давали на первых порах некоторые льготы тем, кто здесь селился, в особенности мастерам различных специальностей.

Города могли возникать и из ремесленно-торговых поселков. Тогда здесь опять-таки вырастали укрепления. Таким образом, характерной для города чертой является не только наличие укреплений, но и, главным образом, существование у степ города ремесленного и торгового поселка с «торгом» —рынком, поселка, который на Руси с давних времен называли «посад». Три главные части — укрепления (собственно «город», или, как его называли иногда, «детинец», реже «кремль»), торгово-ремесленный поселок («посад») и рыночная площадь («торг»)имелись как в маленьком городке, так и в большом городе, вроде Киева, Чернигова, Смоленска, Годюдина Великого Новгорода.

Русский город возникал как центр сельскохозяйственной области, непосредственно с ней связанный. Он обслуживал окрестное сельское население изделиями своих ремесленников, а также товарами, привозимыми из других городов и стран. В свою очередь округа снабжала город сельскохозяй-стиенными продуктами. На городском торге встречались местные купцы, ремесленники, приехавшие в город крестьяне и «заморские гости». Это был своеобразный общественный центр, где заключались сделки, обменивались новостями. На торгу власти выкликали важнейшие указы, что было тогда равносильно, скажем, современной публикации в газете.

В эпоху феодализма всякий город рано или поздно становился владением, а то и резиденцией какого-либо феодального сеньора, которому обычно принадлежали и окрестные села.

Князь не всегда жил в городе. Он мог держать здесь своих наместников — тиунов, как их тогда называли. Тиуны поселялись, конечно, в детинце. Через них феодал вытягивал богатства не только из горожан, но и из сельского населения. А так как при феодальных отношениях большую роль играет прямое принуждение, в городе всегда был и отряд дружинников.

Считалось, что отряд обороняет город и окрестное население от внешних врагов, поэтому феодал получал на его содержание большую дань. Но нередко при приближении сильного врага князь с дружиной бежал, и горожане сами становились на защиту своих жилищ.

Классовый, феодальный характер древнерусских городов сказался и в их планировке. Укрепленный центр города — детинец, или кремль, никогда не охватывал всей его территории. Он защищал лишь ту часть города, где жили феодалы и их приближенные и обычно стояла главная городская церковь. Посад и торг находились, как правило, вне стен города. Они укреплялись вторым поясом стен только в крупнейших городах. Стены кремля-детинца надежно защищали феодалов не только от нападения внешних врагов, но и главным образом в случае восстания горожан, а такие восстания, как известно, не были редкостью в древней Руси.

МОСКОВСКИЙ ДЕТИНЕЦ, ПОСАД И ТОРГ.
Итак, в каждом русском городе, большом или малом, обязательно были и детинец, и посад, и торг.

И Москва не являлась каким-либо исключением. Однако и соотношение частей города, и их размеры, и положение не были стабильными. Конечно, главной, наиболее характерной чертой развивающегося феодального города является рост его посада. Однако, если в небольших городках детинец-кремль мог в течение нескольких столетий оставаться таким, каким он был при возникновении города, то в крупных городах, бывших значительными феодальными центрами, детинец также должен был расти и перестраиваться в соответствии с растущими потребностями феодального сеньора и его двора. А гак как в русских городах (в отличие от большинства феодальных городов Западной Европы) резиденция феодала составляла единое целое с ремесленно-торговым посадом, то расширение территории детинца могло идти не иначе, как за счет прилегающих к ней частей посада. Поэтому в крупных русских городах посады не только бурно росли, распространяясь на окраинные территории города, но и несколько уменьшались за счет тех центральных участков, которые захватывал кремль.

Городской торг обычно и расширялся, и перемещался. Будучи в большинстве случаев расположен у стен крепости, под защитой, он, конечно, по мере роста крепости, передвигался. А потребности растущей городской торговли диктовали по только увеличение торговой площади с ее «рядами», но и появление новых рынков в различных частях города.

Этот сложный процесс проявлялся в Москве, пожалуй, ярче, чем в каком-либо другом русском городе. И понятно: ведь Москва неуклонно росла, приобретала все большее значение и стала столицей огромного централизованного государства.

Если первоначально, в маленьком городке, который не был даже центром удельного княжества, детинец должен был защищать лишь дворы княжеского наместника и дома его небольшой дружины, то в последующие столетия, по мере того как Москва становилась центром удельного, а потом — великого княжества и, наконец, Московского царства, население детинца все росло. Уже в XII в. здесь появился князь.
Изображение
Потом на службу к московскому князю стало съезжаться все больше бояр, а с XIV в.— множество дворян. И боярам, и дворянам князь должен был давать места для постройки двором. И не на окраинах, а поближе к себе, в детинце и рядом с иим. Еще в XIV в. Москва стала резиденцией главы другой крупнейшей феодальной организации—православной церкви. И в кремле вместе с князьями и царями жили митрополиты и патриархи всея Руси. А у них был свой двор, свои подчиненные. В кремле выросли не только соборы, но и монастыри.

Ясно, что маленькая крепость не могла вместить всех этих зданий и людей. Да и по своим боевым качествам она не могла отвечать нуждам обороны, так как способы и средства осады городов непрерывно совершенствовались.

ПЕРВЫЙ КРЕМЛЬ
Конечно, то первое укрепление Москвы давно исчезло с лица земли, и, может быть, мы никогда бы о нем ничего и не узнали. Но еще в первой половине прошлого века, когда в Кремле вели какие-то земляные работы, неожиданно обнаружили значительное углубление в материковом песке, заполненное культурным слоем. Где-то поблизости нашли и остатки вертикально врытых в землю бревен. Заметили все это не археологи; никаких чертежей не осталось, да и какой-либо записи очевидца тоже. И поэтому почти полтораста лет учёные ,в руки которых все же попали эти весьма неопределенны сведения, ожесточенно спорили между собой.

Была ли эта крепость первой в Москве? Кто и когда её построил? Что она собой представляла? Какую охватывала территорию?

Более или менее приемлемый для всех ответ можно было дать на последний вопрос. Внешний край углубления,которое было остатками древнего рва, не доходил до древней церкви на Бору, что стоял когда-то во дворе теперешнего Большого Кремлевского дворца. Значит, Ров защищал небольшую часть территории современного Кремля, юго-западную оконечность мыса в устье реки Неглинной.

Если пройти через современные Боровицкие ворота вдоль здания Оружейной палаты, то всю территорию древней крепостцы можно пересечь за несколько минут. Ведь она кончалась у ближайшего угла Большого Кремлевского дворца. Уже одно то, что укрепления охватывали такую маленькую территорию, как будто бы указывало на большую древность их. Поэтому большинство исследователей (И. Е. Забелин, С. П. Бартенев, М. Н. Тихомиров и др.) считало, что эта крепость была построена до Юрия Долгорукого, и только Н. Н. Воронин связывал ее со строительством, которое вел Юрий в 1156 г. И. Е. Забелин, признавая крепость более древней, все же не считал ее первой московской крепостью. Ведь он предполагал, что Москва возникла не на устье реки Неглинной, а ниже по течению Москвы-реки, на устье реки Яузы. Здесь и должен был, по его мнению, располагаться первый «городок», который лить позднее, примерно в XI в., перенесли на устье Неглинной.

С. П. Бартенев думал иначе. Остатки рва он считал первой крепостью, огородившей село, из которого возникла Москва. Но к XII в., когда в этих краях появился Долгорукий, крепость уже несколько перестроилась, и ров был якобы укреплен надолбами.

Так спорить можно было бы и дольше. Ведь ничего определенного историкам не было известно.

Но вот, в 1959—1960 гг. в Кремле в связи со строительством Дворца съездов снова развернулись большие земляные работы. И в одной из выработок, у самого угла Большего Кремлевского дворца, вдруг ясно обрисовался тот древний ров. Он представлял собой в разрезе как бы опрокинутый вершиной вниз треугольник, углубленный в желтый песок и заполненный влажной, жирной, темно-коричневой землей,

Ширина сохранившейся части рва по верху была 12- 14 м, глубина — 5 м с небольшим. Но, наверное, раньше он был немного шире и глубже. Верхняя часть рва была на десяток-другой сантиметров срезана еще в прошлом веке при планировке площади перед новым царским дворцом. Можно думать, что первоначально ров был глубиной 6 метров или немного меньше, а шириной метров шестнадцать восемнадцать. Дно его было чуть скруглено, но никаких следов надолб во рву обнаружить не удалось. Значит, если вертикально врытые бревна, о которых говорили очевидцы в прошлом столетии, и относятся к укреплениям, то скорее всего это — не надолбы во рву, а частокол на валу. За рвом в таких крепостях насыпался вал из той самой земли,что выбрасывали при рытье рва, а на валу ставился крепкий частокол. Частокол окружал, наверное, всю территорию крепости,а вал, как и ров, был только в наиболее угрожаемом месте, там, где к мысу примыкало ровное плато, по которому мог подойти неприятель. Крутые берега рек Москвы и Неглинной были надежной защитой сами по себе, и на круче ставился только частокол. Такого типа крепостцы строили в X—XII вв. Но к XI в. эта система обороны начала уже себя изживать.

Что еще можно сказать о первом московском кремле? Конечно, в нем доджны были быть ворота, но где именно —сказать трудно. Наверное, правы исследователи, которые думали, что крепостца имела даже двое ворот — одни в сторону плато, другие — к одной из рек, скорее всего к Неглинной.Но, разумеется, все это лишь предположения, которыми придётся довольствоваться, пока Кремль не будет более полно и,точно изучен археологически.

Но совершенно определенно, что городок в XI—XII вв, был больше своей крепостцы, что первый кремль охватывал лиш. центр Москвы, как бы мал этот центр ни был, а за пределами крепости уже тогда был неукрепленный посад, где жили ремесленники и торговцы.

А кто жил за рвом и частоколом? Скорее всего, первый феодальный владелец Москвы со своей семьей и челядью. Ну, и потом, когда Москвой завладел князь, здесь жил, наверное, княжеский управитель — тиун. Князь дал ему и какое-то количество своих дружинников, чтобы тиун мог защищать интересы князя. Дружинники тогда назывались «отроки» или «дети», хотя в подавляющем своем большинстве они давно уже вышли не только из детского, но и из отроческого но,траста. Дружинники были «младшими» не по возрасту, а но положению. А жили они всегда на княжеском дворе, в городах — в кремле. Потому-то кремль и называли часто «детинец».

Тиун со своими отроками заботился не только и, можно сказать даже, не столько о защите города и его населения от иппадения врагов, сколько о том, чтобы собрать с горожан и окрестных крестьян дань и обеспечить выполнение в пользу князя различных повинностей.

И в княжеском дворе накапливались немалые запасы. И просторных клетях хранилось зерно — жито—и всякие иные пищевые запасы, в погребах — мясо, мед, вино и пиво, в кладовых — «тяжкий товар» — заготовки и изделия из железа и меди, холсты и другое имущество. На конюшнях стояли сотни, а может быть, и тысячи лошадей, на скотном дворе — целое стадо коров, овец, коз.

Впрочем, в Москве конюшня, как, вероятно, и скотный двор, была уже за стенами детинца, хоть и недалеко от него. Видно, все же в детинце было тесновато. Среди остатков конюшни археологи нашли даже целый деревянный хомут, пролежавший в земле лет девятьсот.

Теперь нам понятно, почему Юрий Долгорукий пригласил Святослава Ольговича в свой городок Москов. Здесь было где разместиться князьям и их отрокам, было чем накормить гостей. И можно было спокойно обсудить план дальнейших военных действий против общих врагов.

КНЯЖЕСКАЯ КРЕПОСТЬ
Но князя все-таки не устраивала старая крепостца. Она была достаточно надежным убежищем, пока Москва была еще только зародышем будущего города. Она хорошо защищала и первого владельца — боярина. Но захвативший Москву князь хотел сделать городок опорным пунктом в своей борьбе с другими сильными князьями. А для того чтобы выполнять эту функцию, нужна была и более просторная и более солидная крепость, соответствовавшая требованиям тогдашней войны, а не просто двор за рвом и частоколом.

Тверской летописец записал под 1156 г. в свою летопись известие о том, что «князь великий Юрий-Володимеричь заложи Москву на устии же Неглинны выше реки Яузы». Летопись эта составлялась позже, и С. Ф. Платонов справедливо заметил, что само известие носит характер «позднейшего припоминания» и многое в нем неясно. Он указывал, что в 1156 г. Юрий Долгорукий не мог быть в Москве, так как был в это время в походе на севере Руси, а потом «окончательно перешел на юг» и умер в Киеве в следующем году. Н. Н. Воронин предположил, что строил крепость не сам Юрий, а кто-то другой по его поручению, скорее всего старший сын и наследник великого князя — князь Андрей Юрьевич, которого впоследствии прозвали Боголюбским.

Для нас не очень важно, какой именно князь строил крепость. Важнее знать, когда она построена, какую занимала территорию.три. За этой оригинальной стенкой начиналась насыпь желтоватого-сероватого песка.

Перед нами было основание древнего вала. Деревянная стенка, которую мы только что описали, укрепляла его, не давая песку осыпаться.

А ближе к Троицким воротам в обрыве котлована строительства был виден и разрез насыпи вала, достигавшей высоты 5—6 м. Наверное, этот вал шел по линии берега Неглинной и где-то в районе современных Троицких ворот поворачивал на восток и юго-восток (по направлению к нынешним Тайницким воротам), а дойдя до обрыва, где теперь Тайницкий сад, снова поворачивал к мысу уже но берегу Москвы-реки. Таким образом, вал защищал в основном опять-таки «ириступную» сторону города, откуда и можно было скорее всего ожидать нападения. Концы его заходили внутрь и шли по берегам рек Москвы и Неглинной.

Чем дальше от рва по берегу реки, тем ниже становилась насыпь вала; вскоре она сходила на нет. Ведь крутые, обрывистые берега рек сами по себе были надежнейшей защитой, и вал здесь был не нужен.

Чтобы лучше представить себе такой вал с заходящими внутрь крепости постепенно понижающимися концами, посетите древний городок Рузу, что стоит в живописной местности на берегу реки Москвы. Вам покажут старое городище с его некогда грозными рвом и валом, теперь поросшим уже вековым лесом. А когда-то деревьев здесь не было, но на валу возвышались бревенчатые срубы — «заборолы», или «забрала», как их тогда называли. Эти заборолы шли и по краю мыса, там, где вала уже не было. Они составляли обязательную часть укреплений русского города XII в. Вспомним, как однажды рано утром плакала на забралах города Путивля Ярославна о своем муже князе Игоре. Были, конечно, заборолы и в Москве, ио и следа их не осталось.

Находки при раскопках в Москве, сведения о других русских городах XII в. позволили составить представление о московских укреплениях второй половины XII в. Чтобы лучше показать их устройство, художник изобразил на рисунке как бы саму постройку крепости. Вот плотники обрубают суковатые стволы деревьев и делают из них крюки — поперечины, забивают глубоко в землю штыри. Поперек кладут в три ряда, один над другим, толстые бревна. Так укрепляется основание вала, его внешний и внутренний край. А в это время подводы уже возят и возят грунт, насыпая тело вала. Кот часть его полностью закончена, и здесь строят заборолы. А вдали виднеются и готовые заборолы с проездной башней-воротами.

Сколько именно было тогда в кремле ворот, сказать трудно, можно лишь предположить, что не меньше двух-трех. Одни ворота, как и встарь, должны были выходить на улицу, ведущую к пристани на Москве-реке, другие — к устью Неглинной, а третьи могли быть примерно в районе современного здания Дворца съездов.

Внутри кремля, ближе к мысу, стоял княжеский двор. Но теперь в нем постоянно жил сам князь, а кругом построили дворы его приближенные. В новой, большой по тем временам крепости было несколько церквей. Возле княжеского двора стояла, как думают на месте древнего дохристианского храма, церковь Ивана Предтечи. Может быть, уже тогда возникла и церковь Спаса на Бору. Но это были небольшие деревянные церковки. И только лет через сто пятьдесят, когда московским князьям в их борьбе за первенство над другими русскими князьями удалось привлечь на свою сторону главу русской православной церкви — митрополита, в кремле построили сначала первый каменный Успенский собор, а затем — одну за другой еще три каменных церкви — собор Архангела Михаила, Благовещенский собор и церковь Ивана Лествичника. Были даже целые монастыри, построенные много раньше соборов. По мере того, как кремль все теснее застраивался, некоторые монастыри переносили на окраины растущего города.

Итак, во второй половине XII в. кремль расширился в несколько раз и был укреплен по последнему слову тогдашней техники. Но это по-прежнему была в основном резиденция феодального владельца города, только этот владелец — князь — (был теперь самостоятельным государем. Он жил в кремле, окруженный боярами, духовенством и многочисленной княжеской и боярской челядью.

Может быть, в первые годы после постройки нового кремля в нем еще и уцелели те дворы ремесленников, что стояли на старом посаде и не были снесены при строительстве укреплений. Несомненно, что вскоре этот «чуждый элемент» из кремля исчез. Нужно было давать место все новым боярам, да и самим ремесленникам удобнее было жить и работать на посаде.

Изображение
Строительство московского детиница во второй половине XII Рис. худ. Д. Н. Кулъчинского.

ЧТО МЫ ЗНАЕМ О КРЕМЛЕ КАЛИТЫ?
Сопоставит эту находку с записью летописца о «дубовом городе» как то, историки решили тогда, что это и есть остатки того самого «дубового города». Но то, что еще в начале нынешнего столетия было для ученых вполне убедительным аргументом, нас сейчас уже не удовлетворяет.

Теперь, когда открыт вал XII в. с дубовым основанием, нужно думать, что бревна, которые нашли в прошлом столетии, относятся именно к этому валу. Вот поэтому-то так трудно теперь представить себе «город Калиты», который был не единственной и даже не первой дубовой крепостью в Москве.

Однако территория кремля 1339 г. определяется довольно точно. Она расширилась и к северу, и к востоку. Угол крепости со стороны реки Неглинной был примерно там, где сейчас находится Средняя Арсенальная башня Кремля. А со стороны реки Москвы крепость доходила примерно до того места, где теперь Вторая Безымянная башня Кремля (третья от угла, выходящего к Москворецкому мосту). Несколько дальше этой линии (от Средней Арсенальной до Второй Безымянной башни современного Кремля) еще в прошлом столетии нашли остатки древнего рва, который, по-видимому, был вырыт также в 1339 г. Ученые считают, что наши теперешние улицы Герцена и Ордынка — это древние дороги, выходившие к площади перед кремлем. Первая вела в Волоколамский и Новгород, вторая — в ставку ордынских ханов.

Художник Аполлинарий Михайлович Васнецов, знаток истории Москвы, попытался лет пятьдесят назад восстановить кремль Ивана Калиты. На его картине показан юго-западный угол кремля с воротами, соответствующими теперешним Боровицким. За внешним частоколом видны срубы дубовых стен и башен, а позади них — довольно беспорядочная застройка большими и малыми деревянными домами, среди которых выделяются белокаменные стены и купола первых соборов. Общий облик города схвачен художником в общем верно, с присущей ему интуицией. Но сами стены восстановлены по сохранившимся более поздним укреплениям XVII в. (например, стенам Якутского острога), рассчитанным уже на артиллерийский бой. Между тем, в то время, о котором идет речь, артиллерии еще не применяли для осады и обороны.
Изображение
Таким представлял себе кремль во времена Ивана Калиты художник и историк А. М. Васнецов.
БЕЛОКАМЕННЫЙ КРЕМЛЬ.
Правда, русские крестьяне того времени могли не только возить и носить тяжести да копать землю. Они были и искусными плотниками. Ведь каждый из них мог построить себе добротный деревянный дом, не употребив при Этом ни единого гвоздя! На строительстве укреплений из дерева и земли плотники были чрезвычайно ценны. Но необходимы были еще и специалисты — мастера по строительству крепостей, которые могли бы руководить этой массой работников и сами выполнять наиболее сложные работы. И такие мастера на Руси существовали еще в глубокой древности. Назывались они, на наш теперешний взгляд, очень странно — «огородники», или «городники». Но если вспомнить, что и самое слово «город» обозначало собственно крепостную стену, не покажется странным, что столь мирно звучащее сейчас слово «огородник» означало тогда грозную профессию военного инженера.

Огородники занимали почетное место и среди княжеских слуг, и среди городских ремесленников. Они никогда не сидели без работы. Древнейший русский свод законов — «Русская правда» включала специальные статьи, которые определяли плату «городникам» деньгами и продуктами за постройку крепости и ее ремонт. Из этих законов узнаем и о том, что мастер — «городник» работал с подмастерьем — «отроком» и плату получал с каждого сруба — «городни», а такие «городни» вместе составляли крепостную стену. Опытные городники очень ценились в древней Руси.

Если учесть особенности конструкции кремлевских стен в различные периоды, можно думать, что первое московское укрепление — ров и вал с частоколом наверху — могло быть сооружено горожанами и окрестными крестьянами без помощи специалистов-городников. Ведь оно было довольно примитивным. Но укрепления XII в. с их оригинальной конструкцией основания вала (похожая конструкция встречалась в те времена и несколько ранее только в Польше), несомненно, были построены при участии опытных военных инженеров того времени, какими и были, по всей вероятности, городники суздальских князей. В дальнейшем в Москве были уже свои мастера-городники, перестройки крепости после пожаров и осад и строительство новой крепости Калиты вели уже они. И в дальнейшем московские кпязья заботились о том,; чтобы в их распоряжении всегда были опытные огородники. До нас дошла грамота купца XIV в., в которой два князя-союзника договаривались о том, что каждый из них может мы брать себе мастеров, «очистив» (освободив) их от долготных обязательств и иных феодальных повинностей.

Работа, которую предстояло совершить в 1367 г., была, однако, чрезвычайно трудной. Ведь первые каменные соборы начали строиться в Москве едва за 40 лет до того. Видимо, за этот короткий срок московские мастера-горододельцы приобрели уже необходимый опыт в каменном строительстве, и в Москве имелись необходимые для этого специалисты — каменотесы, которые могли вырубать и обтесывать белый камень, и каменщики, освоившие его кладку.

Возвести каменную крепость было совсем не то, что построить деревянные заборолы на земляном валу. Она стояла непосредственно на земле на прочном, глубоком фундаменте, который держит многие участки стены еще и в наши дни (почти 600 лет спустя). Фундамент и тело стены выкладывалось из «дикого» (неправильной формы) камня, а возвышающиеся над землей части стен и башен, так же как и их внутренние камеры, были облицованы тщательно отесанными правильными блоками.

Общая длина стен кремля достигала двух тысяч метров. Крепость охватывала уже почти всю ту площадь, которую занимает современный Кремль, за исключением его северного угла и узкой полосы вдоль берега Неглинной. В кремле теперь было восемь или девять башен, в том числе пять проездных, с воротами. В сторону современной Красной площади пели три проездные башни, соответствовавшие современным Константино-Еленинской, Спасской и Никольской, к берегу Москвы-реки вели Чешковы, или Тайницкие, ворота, к берегу Неглинной — Боровицкие и Троицкие. От Троицких ворот через реку Неглинную был перекинут первый в Москве каменный мост. Больше всего башен было, как это требовалось условиями тогдашней военной тактики, с той стороны, откуда врагу легче всего было приступить к крепости, т. е. со стороны площади. Сюда, кроме трех уже названных проездных башен, выходили еще две глухих, угловых. Но удивительно (мило не то, что с «приступной» стороны кремля было пять башен, а то, что три из них были проездными. Это была смелость со стороны строителей, так как всякому , что штурмовать ворота, хотя бы и железные, легче, чем глухие башни, и чем меньше было ворот со стороны приступа, тем сильнее была бы оборона. Однако москвичи, видимо, настолько ценили возможность свободного сообщения кремля с другими частями города, что заботились в первую очередь об обеспечении проезда на Великий посад и дальние дороги, даже в ущерб оборонной мощи крепости. И горододельцы, должно быть, рассчитывали не на пассивное «сиденье» за стенами крепости, а на активную ее оборону, частые вылазки, при которых обилие выходов из недостатка превращается в преимущество обороняющихся.

Огромную по тому времени белокаменную крепость создали всего за один год. В 1367 г. строительство было завершено. Сколько же труда затратили? Сколько людей работало тогда на этой колоссальной стройке? На этот вопрос попытался ответить Н. Н. Воронин. Он подсчитал, сколько примерно рабочих рук потребовалось бы для строительства, если бы оно велось по нормам так называемого «урочного положения для строительных работ», созданного в конце XIX в. Но ведь в эти времена производительность труда была, конечно, уже много выше, чем за 500 лет до того, в эпоху феодализма. Так что огромные цифры, полученные в результате подсчетов II. Н. Воронина, скорее уменьшены.

Оказалось, что только для фундаментов стен и башен (не говоря уже о внешнем рве) нужно было вырыть почти 18 тыс. куб. м земли и положить около 54 тыс. куб. м белого камня, в том числе более 14 тыс. куб. м облицовочного, когда каждый камень тщательно обтесывали и пригоняли к соседним.

Летописец сказал, что «тоя же зимы камень повезоша к городу».

Что скрывается за этой краткой фразой?

В каменоломнях у села Мячкова, километров на сорок ниже города, нужно было вырубить этот камень, погрузить его на сани и привезти по льду реки в город. Возили зимой, чтобы не тянуть летом груженые баржи против течения. Только для перевозки камня в Москву (а общий его вес был свыше 112 тыс. т) в течение четырех месяцев должны были постоянно работать больше четырех с половиной тысяч подвод. Если бы эти подводы двигались одна за другой, непрерывным обозом, они растянулись бы примерно на двадцать один километр.

На основных строительных работах в течение сезона 1367 г. (всего около 170 дней) должно было работать, по подсчетам Н. Н. Воронина, 1970 человек, а если принять во внимание разницу в производительности труда, то правильнее предположить, что в то лето на работу выходило каждый дерь свыше двух тысяч человек — вот каков был размах работ. Московским мастерам-городникам нужно было бойко поворачиваться, чтобы справиться с этой массой работников и обеспечить повсюду высокое качество строительных работ.

Построенный в 1367 г. белокаменный кремль имел и самое современное по тому времени вооружение. С его стен и башен впервые заговорили русские пушки. Эта крепость успешно выдержала немало осад. Она никогда не была взята приступом. Уже в первые годы после постройки кремля его дважды осаждал литовский князь Ольгерд и каждый раз вынужден был отступить «не успев ничего же». И даже в 1382 г., когда Москва потерпела одно из самых страшных за всю свою многовековую историю разорений, приступ татар к кремлю был отбит москвичами и только обманом татарскому хану Тохтамышу удалось ворваться в доверчиво открытые защитниками ворота. А на два года раньше, в 1380 г., из трех ворот кремля, выходивших на восток, тремя колоннами выступило русское войско, направляясь к Коломне, а оттуда на знаменитое Куликово поле.

В конце XIV в. летописец перечислял русские города: «А се имена градам русским дальним и ближним». В этом списке он с гордостью записал: «Москва камеи», имея в виду, конечно, белокаменный кремль.

С тех пор, как москвичи возвели этот «город» из белого камня, народ стал называть свою столицу Белокаменной.
ЦИТАДЕЛЬ ИЗ КИРПИЧА
Более ста лет прослужил верой и правдой белокаменный кремль Дмитрия Донского. Он пережил и осады, и пожары, и даже землетрясение. За это время крепость, разумеется, серьезно перестраивалась — «поновлялась» — московскими городниками. Степы надстраивались в высоту. На башнях делались новые кровли, а на главных Фроловских (ныне Спасских) воротах появились и каменные фигуры, одна из которых изображала Дмитрия Солупского — «святого» покровителя князя Дмитрия Донского, а другая — герб города Москвы — всадника («ездеца», как тогда говорили), которого гораздо позднее стали отоя«дествлять с Георгием Победоносцем.

Но стены разрушались и от неприятельских орудий, и от пожаров, и от землетрясения. Разрушенные участки их закрывали по-старому деревянными, засыпанными землей срубами—«городнями». В конце концов таких участков стало, вероятно, для больше, чем каменных, и посетившему Москву в XV в. иностранцу-венецианцу Амвросию Контарини московский кремль показался уже сплошь деревянным. Впрочем, Контарини, хоть и останавливался у своего приятеля, Знаменитого зодчего Аристотеля Фиораванти, не заметил и каменных московских соборов, которых тогда было несколько.

Был ли венецианец не в меру рассеян или и в самом деле в кремлевской стене не оставалось уже «незалатанного» участка, так или иначе, необходимость построить в центре Москвы новую крепость была в конце XV в. настоятельной. Не нужно объяснять, что вызывалась эта необходимость ие обветшанием крепости и даже не тем, что она устарела по своей конструкции, а прежде всего возросшим значением Москвы как столицы централизованного Русского государства.

Более десяти лет строили новый кремль. С 1485 по 1495 г. (с небольшими перерывами) возводили стены и основные башни. К 1499 г. были закончены и внутренние укрепления, своеобразная крепость в крепости, защищавшая непосредственно княжеский двор. Но все работы по сооружению новой системы обороны, включая ров, завершились только к 1516 г.

Территория кремля вновь несколько расширилась. Северный его угол был выдвинут дальше к Неглинной, а юго-западный — к Москве-реке, чтобы надежно обеспечить крепость свежей водой из протекавших в этих местах ключей. Вся западная стена была перенесена к западу, ниже, к берегу реки Неглинной.

Так появились те стены и башни Кремля, которые, разумеется несколько перестроенными, существуют и сейчас. Общая длина стен — примерно два с четвертью километра. Обойти Кремль можно минут за сорок. Зубчатые стены его различной высоты от 5 до 19 м в зависимости от того, стоятони на высоком или низком месте. Высокие, стройные башни (их всего восемнадцать) расположены так, чтобы на каждую тропу треугольника крепости на современный Кремль представляет собой в плане неправильную фигуру, близкую к треугольнику) приходилось по семь башен, включая и угловую. Видно, тактика осады и обороны городов достигла уже такого развития, что всегда можно было ожидать обхода неприятеля с любой стороны.

Две стены Кремля по-прежнему омывали реки Неглинная и Москва. А там, где не было этой надежной преграды — со стороны Красной площади, был вырыт огромный ров глубиной и 8 м (с двухэтажный дом), шириной по верху до 35 м —не уже тогдашней реки Неглинной. Он был наполнен водой, и таким образом кремль превратился в остров, одинаково труднодоступный неприятелю с любой стороны.

Ров, когда-то укрепленный по краям зубцами, такими же, кик и на стенах Кремля, давно уже засыпан, и мы можем пройти по тому месту, где он когда-то был. От круглой Беклемишевской (ныне Москворецкой) башни пройдем вдоль стены до следующей Тимофеевской (Константино-Еленинской). У верхнего края задернованного откоса видна еще засыпанная арка ворот. Башня была проездной. Следующая башня, Набатная (она названа так потому, что на ней еще в XVIII в. был огромный колокол, который сзывал народ во время народных восстаний) стоит напротив собора Василия блаженного, что раньше назывался церковью Покрова на Рну. Ров и разделял башню и церковь. Далее — Спасская (прежде Фроловская) башня, которая и сейчас служит главным входом в Кремль, за ней находится глухая башня, что теперь называется Сенатской. Затем Никольская проездная башня; ниже Исторического музея, на древнем берегу Heглинной расположена седьмая башня — круглая Собакина (ныне Угловая Арсенальная). По Александровскому саду к Москве-реке проходит древнее русло реки Неглинной. Наверху у здания Арсенала, плотно прилепившись к нему, стоит еще одна глухая башня — Средняя Арсенальная, как ее называют. А поперек сада перекинут мост странного для нас, привыкших к широким мостовым пролетам, вида. Он покоится на множестве узких арочек, как строили в средние века. На самом деле мост построен всего лет шестьдесят назад, но повторяет по форме древний мост, соединявший Троицкую проездную башню с ее предмостным укреплением — Кутафьей, что сохранилась до настоящего времени.
Прежде такие предмостные укрепления были не только у Троицких, но и у Тимофеевских и у Чешковых (или Тайницких) ворот Кремля.

При раскопках у башни Кутафьи открылся мощный конический цоколь. Башня, теперь приземистая и низкая, когда-то была вдвое выше, и из ее ворот, выходивших на северную сторону на высоте примерно 6—7 м над уровнем берега реки, можно было спуститься только по подъемному мосту, который при приближении неприятеля поднимали.

Можно представить себе, какие препятствия должен был преодолеть неприятель, который хотел бы проникнуть в Кремль через Троицкие ворота. Приблизившись к Кремлю по Смоленской улице (ныне улице Калинина), воины неприятеля должны были уже у самой Кутафьи повернуть налево, подставляя под обстрел осажденных свой не защищенный щитом правый бок, затем еще раз повернуть направо и оказаться перед зияющей пропастью у поднятого моста. Если бы даже неприятелю и удалось, «приметав» к башне наклонную насыпь («примет», как тогда говорили), достигнуть уровня ворот, нужно было штурмовать их, а потом, в случае удачи, в тесной башне поворачивать налево, брать еще одни ворота, переправляться через мост и вновь штурмовать ворота уже в самой Троицкой башне.

На крутом откосе берега Неглинной слева расположены еще две глухие башни — Комендантская, а за ней — у самого здания Оружейной палаты — и Оружейная. Затем за Боровицкими воротами находится круглая Свиблова (ныне Водовзводная) башня. На набережной Москвы-реки после Свибловой башни—Благовещенская, а за ней —Пешкова (Тайницкая). Заложенные ворота этой башни и сейчас видны, но предмостное укрепление давно исчезло. Потом следуют три глухие башни — Петровская, Первая и Вторая Безымянные, а седьмая по этой линии будет Беклемишева (Москворецкая) башня, от которой началось наше путешествие.

Но есть в Кремле и много такого, чего не было в XV в. Прежде всего, красивые шатровые верха башен. Они были сооружены лишь к концу XVII столетия. Один шатер возвышается даже без всякой башни, прямо над стеной между Набатной и Спасской башнями. Эта так называемая Царская башня.

В Александровском саду можно увидеть сохранившиеся еще насыпи бастионов, построенных в начале XVIII в. во время Северной войны.
Вятского и Пермского и Болгарского и иных в 30-е лето господарства его, а делал Петр Антоний от града Медиолана».

Что же своего принес в укрепления Москвы миланский мастер?

Сама система обороны Кремля сложилась в течение нескольких веков, когда из маленького укрепления выросла сильная крепость. Исторические условия определили и направление ее стен и местоположение ворот.

Новой в строительстве была техника кладки и форма зубцов, удобная для ведения обстрела. Тактически новым был, пожалуй, прием построения обороны входов, рассчитанный на то, чтобы заставить противника преодолевать препятствия под огнем защитников крепости. Так строили в те времена цитадели в Милане, Кракове и других городах. Но московский Кремль намного превосходил, например, Миланский замок и размерами и оборонной мощью. Это была самая значительная в тогдашней Европе крепость, сооруженная по последнему слову техники.

Строились и перестраивались многие здания внутри Кремля. Заново выстроили обветшавшие соборы — Успенский, Архангельский и Благовещенский. Архитектор Марко Руффо построил каменную палату для торжественных приемов великих князей — Грановитую палату, которая и сейчас украшает Соборную площадь Кремля. А уже на следующий год в 1492 г. на месте «златоверхого терема» Дмитрия Донского стали строить каменный великокняжеский дворец; его закончили только в 1508 г. Во дворце были «палаты каменные и кирпичные, погребы и ледники»,— как писал летописец. Главный фасад великокняжеского дворца выходил на Дворцовую (ныне Соборную) площадь. Грановитая палата и Благовещенский собор составляли как бы выступающие крылья дворца, к которому с площади вели три парадные лестницы.. Ведь дворец, хоть и был в основном каменным, сохраняя лишь некоторые деревянные части, строился по тому ж<е принципу, что и деревянные московские дома. Жилые и парадные комнаты стояли на высоком нежилом подклете.

Впоследствии дворец московских царей неоднократно перестраивался и достраивался. Из древних его пристроен, пожалуй, наиболее интересны терема, возведенные в XVII в русскими зодчими Баженом Огурцовым, Трефилом Шарутиным, Ларионом Ушаковым и др. Пестрая крыша теремов и сейчас видна между Большим дворцом и Дворцом съездов.
«Это — самый славный изо всех городов Московии как по своему положению, которое считается срединным в стране, так и вследствие замечательно удобного расположения рек, обилия жилищ и громкой известности своей весьма укрепленной крепости. Городские здания тянутся длинной полосой по берегу реки Москвы на пространстве пяти миль. Дома в общем деревянные... по вместимости они просторны, но не огромны но своей постройке и чересчур низки. Бревна огромной величины привозятся для них из Герцинского леса; когда их сравняют по шнуру, то кладут одно против другого, соединяют и скрепляют под прямыми углами, через что наружные стены домов строятся с отменной крепостью, без больших издержек и с великой быстротою. Почти все дома имеют при себе отдельные сады, как для пользования овощами, так и для удовольствия, отчего редкий город представляется столь огромным по своей окружности. В каждом квартале есть отдельная церковь, а на видном месте находится храм в честь Богородицы Девы, славный своим строением и величиною; его воздвиг шестьдесят лет тому назад Аристотель Болонский, удивительный художник и знаменитый мастер. У самой главной части города впадает в реку Москву речка Неглинная, которая приводит в движение зерновые мельницы. При впадении эта речка образует полуостров, на краю которого воздвигнута искусством итальянских зодчих удивительно красивая крепость с башнями и бойницами... Почти три части города омываются двумя реками, остальная же часть окружена широким рвом, обильно наполненным водою, проведенною из тех же самых рек».

Так разрослась Москва к началу XVI в.



Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Московский детинец,посад,торг.
СообщениеДобавлено: 18 май 2016, 18:32 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 май 2016, 20:01
Сообщений: 15
Спасибо, познавательно!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Московский детинец,посад,торг.
СообщениеДобавлено: 22 авг 2016, 23:33 
Не в сети

Зарегистрирован: 22 авг 2016, 23:17
Сообщений: 24
Новый сайт Москвы! https://www.bestchange.ru/?p=57963


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Московский детинец,посад,торг.
СообщениеДобавлено: 22 авг 2016, 23:34 
Не в сети

Зарегистрирован: 22 авг 2016, 23:17
Сообщений: 24
Новый сайт ! https://www.bestchange.ru/?p=57963


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 

Часовой пояс: UTC - 12 часов



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
.
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB
Игорь Иванов