{форум}
МОСКВА ФОРУМ
Текущее время: 10 авг 2020, 22:34

Часовой пояс: UTC - 12 часов


Высота и ширина HTML таблицы, пример
Политика
$('#s1').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });
Экономика
$('#s2').cycle({fx: 'scrollDown',
sync: 0, delay: -2000});
Новости Москвы
$('#s3').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });

Правила форума


При копировании материалов форума активная ссылка обязательна.Законодательство Российской Федерации об авторском праве и смежных правах
(в ред. Федерального закона от 20.07.2004 N 72-ФЗ)



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 2 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Домашний быт Москвы.
СообщениеДобавлено: 19 ноя 2012, 03:47 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 12 ноя 2012, 20:59
Сообщений: 185
История Москвы.Археология. Первые поселения Москвы. Славяне. Московский детинец,посад,торг. Московский посад. Заречье,3аяузье,Занеглименье. Городское хозяйство Москвы. Дома и усадьбы Москвы. Домашний быт Москвы. Московский торг.

ДОМАШНИЙ БЫТ

Что такое «портной»? Из истории русской одежды. Что значит работать «спустя рукава». Находка в стене Китай-города. Прическа и головной убор. Женские моды. Украшения. Почему сапожник не сидел без дела. Сумка игрока. Партия в шахматы. Что ели москвичи? «Был ребенок — не знал пеленок, стар стал — пеленаться стал». «Кувшин добра человека». Глиняные копилки.
Посмотрим теперь, как жили москвичи когда то в своих домах, как они одевались, обувались, как причёсывались, что ели и на какой посуде.

ЧТО ТАКОЕ «ПОРТНОЙ»?
Кажется даже странно задавать подобный вопрос. Портной, разумеется, мастер, который шьет одежду. Это знал каждый. А вот почему он «портной»? Оказывается, слово его очень старое и происходит от «порты», или «портище»,— так называли в древней Руси всякую одежду. В завещании одного из первых московских князей — Ивана Калиты — сказано, например: «А ис порт из моих сыну моему Семену: кожух черленый жемчужный, шапка золотая...». «Золотая шапка» — это знаменитая ©последствии «шапка Мономаха». Видите, тогда она еще не считалась столь важной регалией и упомянута в числе «порт» вместе с каким-то красным, шитым жемчугом кожухом.

Только в пачале XVI в. появляется новое слово — «платье», которое постепенно вытесняет старое обозначение. Портами стали называть уже не всю одежду, а лишь одну из частей мужского туалета. Да и портные тоже разделились на категории в зависимости от того, какую одежду они шили.

Появились мастера — шубники, кафтанники, шапочники, рукавичники, а в XVII в.— даже карманники и т. п. Эти портные шили и по специальным заказам, и просто на продажу. Видимо, московские портные пользовались славой искусных мастеров. Недаром им на выучку отдавали иногда мальчиков из других городов, например из Новгорода. Впрочем, большинство москвичей шили одежду дома, причем не только в бедных семьях, ной в зажиточных. Однако в бедных семьях шила сама хозяйка, а в богатых — служанки под присмотром и под руководством госпожи.

Какими же материалами располагает археология по истории порт и платья древних москвичей? К сожалению, не очень многими.

Подлинных предметов одежды дошло до нас мало. Те, что уцелели полностью и хранятся в музеях, относятся лишь к XVI—XVII вв. Это богатые боярские и царские одеяния, сделанные из дорогих тканей. Они пе могут дать достаточного представления об одежде простых людей. При раскопках находят обычно только части одежды — обрывки тканей, пояса, пряжки, пуговицы и т. д. Это понятно. Одежда представляла собой большую ценность, ее не теряли, не выбрасывали, а очень берегли, передавали по наследству, неоднократно перешивали и донашивали до полной ветхости. О такой доживающей свой век рубахе говорится в народной пословице: «Рубаха —трут трутом, на плечах перегорела». Но и остатки «перегоревшей на плечах» одежды — тряпки — нужны в каждом хозяйстве как сейчас, так и в древности.

Еще в XVI в. знаменитый «Домострой» — руководство домовитому хозяину, как вести дом,— советовал «смотреть и сличать, где остатки и обрески живут, и те остатки и обрески ко всему пригожаются в домовитом деле — поплатить ветчаново тово ж портища или же к новому прибавить или какое ни буди починить, остаток или обрезок как выручит,а в торгу устанешь прибираючи в то лицо, в три дорога купишь, а иного и не приберешь».

Ка помощь археологии приходят древние документы, где упоминаются различные виды одежд, изображения, где эти одежды можно видеть, и, наконец, описания иностранцев, которые, начиная с XVI в., часто посещали Москву и в своих донесениях старались более или менее полно обрисовать жизнь московитов.

ИЗ ИСТОРИИ РУССКОЙ ОДЕЖДЫ
В XII в., когда Москва была еще молодым городом, жители ее одевались уже иначе, чем деревенские: носили не лапти, а кожаную обувь; женщины-горожанки надевали па руки яркие стеклянные браслеты, не доступные крестьянкам. Гардероб городских жителей был более разнообразен, чем одежда крестьян. Конечно, и в самом городе бояре и посадские люди одевались неодинаково. Но разница была не в покрое платья, а в количестве одежды и в той материи, из которой ее шили.

Бояре носили платье из роскошных тканей — тонких шелков, бархата и парчи. Ткани попадали в Москву из далеких стран Востока и Запада — Средней Азии, Индии, Персям, Китая, Италии, Англии — и были -слишком дорогими для простых москвичей.

Посадские люди могли купить себе только сравнительно дешевые привозные ткани—кумач, бязь, миткаль, да и то в небольшом количестве. Они одевались в основном в материи, вытканные в ремесленных слободах Москвы или подмосковными крестьянами, а то и дома — в льняное полотно,холст и грубошерстные сукна, сермягу, армячину.

Чтобы дешевые ткани выглядели более нарядно, их окрашивали в различные цвета или покрывали узором. Гладко окрашенная ткань называлась «крашениной», узорчатая — «набойкой». Это последнее название связано со способом нанесения узора. Рисунок вырезали на доске, покрывали краской, а затем «отбивали» узор на материи. Орнамент набоек был очень разнообразным. Иногда он имитировал дорогие привозные ткани, но чаще был самобытным — перекликался с другими видами русского прикладного искусства: вышивками, резьбой по дереву, орнаментом печных изразцов и т. д. Каждый рисунок имел свое особое название: травчатый, лапчатый, личинами, струями, репьями, копытцами. Благодаря яркой окраске и различным узорам городская одежда, даже и не очень богатая, выглядела нарядной. Очень украшали ее разнообразные отделки и вышивки.

Главными частями одежды каждого москвича были рубаха (сорочка) и порты. Довольно узкие штанины портов заправляли в сапоги, а широкий верх собирали на шнурок. Рубаха была просторная, довольно длинная, с длинными рукавами, круглым вырезом и разрезом у ворота. Края ворота и рукавов украшали (вышивкой или обшивали полоской цветной материи. Для прочности на плечах, груди и спине материю подшивали в два слоя. Такую рубаху носили навыпуск и подпоясывали ремнем или шерстяным плетеным поясом. Пояса из ниток двух цветов (белых и коричневых) часто встречаются при раскопках. Пояс старались спускать пониже, чтобы живот, если он был, отчетливо вырисовывался (дородность на Руси считалась признаком солидности и благополучия). Обычно порты и рубахи шили из холста или полотна. В холодную погоду сверх полотняных портов надевали вторые — из грубого сукна. Богатые люди всегда носили по две рубахи и двое портов. Верхнюю рубашку, более нарядную, обычно дополнял богато украшенный пристегивающийся воротник, так называемое ожерелье. Верхние порты шили из сукна, зимой их делали даже на меху.

ЧТО ЗНАЧИТ РАБОТАТЬ «СПУСТЯ РУКАВА»
Это выражение связано с одной из особенностей древнерусской одежды. Некоторые виды платья имели рукава очень длинные — гораздо длиннее кистей рук. Рукава обычно собирали в мелкие поперечные складки. Если же их пс подбирать, т. е. «спустить рукава», работать было почти невозможно. Поэтому о небрежной работе и говорят, что она сделана «спустя рукава». Длинные узкие рукава были, например, у кафтанов. Кафтаны носили все слои населения. Только бояре шили свои кафтаны из дорогих материй — бархата и парчи, зажиточные люди — из сукна, а бедные — из хлопчатобумажных и грубых шерстяных тканей. Иногда кафтаны делали на вате. Такой кафтан, принадлежавший Ивану Грозному, хранится в Государственном Историческом музее. К богатым кафтанам, как и к рубашкам, пристегивалось дорогое ожерелье.

Покрои кафтанов были различные: и широкие, и в талию ( так называемый становой кафтан). Спереди кафтан застегивали на пуговицы, но петли были не прорезаны, как делают сейчас на верхней одежде (такие петли появились лишь в XVII в.), а накидные, сделанные из шнура. Иногда петли ы.гли очень длинные и даже украшены кистями. Пуговицы и петли были не только спереди, но и по бокам, на разрезах подола. Богатый кафтан был длинным — доходил до самых лодыжек. Бедный люд шил более короткие кафтаны, лучше приспособленные к ходьбе по довольно грязным в то время московским улицам. Эту особенность отметила и народная пословица: «Одежка вряд (т. е. средней руки.— Авт.) не обобьет пят».

Изображение
Портной за работой. По рисунку XVI в.

Изображение
Группа людей на московской улице XVII в. Рисунок из книги Олеария

Кроме кафтана, иногда под него, а то и вместо него надевали зипун — узкую одежду, длиной до колен, с застежкой спереди.

В ненастную погоду поверх кафтана надевали однорядку — длинную одежду без воротника из шерстяной материи. Само название говорит о том, что это была одежда без подкладки (материя в один ряд). Ее можно было надевать в рукава, или просовывать руки в специальные прорехи. Тогда длинные рукава болтались сзади, можно было завязывать их узлом на спине.

Зимние шубы знатным людям делали на дорогих мехах, например на собольем, и покрывали богатыми материями; посадские люди шубы делали из бараньего и других недорогих мехов, по-видимому, иногда даже из собачьего (если верить насмешливой пословице «у него шубка дом стережет»), и покрывали их грубым сукном. Бывали и нагольные (ничем не покрытые) шубы — кожухи. Роскошные боярские шубы были не только зимней, но и парадной одеждой.
Вообще считалось, чем больше одежд надето, тем лучше. И в жарко натопленном дворце на царских приемах бояре сидели в тяжелых одеждах, шубах и меховых шапках. Так требовал этикет того времени.

НАХОДКА В СТЕНЕ КИТАЙ-ГОРОДА
Когда в Москве прокладывали первую линию метрополитена и сносили обветшавшую стену Китай-города, в районе станции метро «Дзержинская», в одном из участков стены нашли интересную вещь. В старой трещине между кирпичами лежала свернутая в комок одежда. Кто-то спрятал ее сюда еще в XVII в., да так и не взял. Стену ремонтировали в 18 в., трещину замазали, и одежда пролежала замурованном до наших дней.

Находку доставили в Исторический музей. Здесь за нее взялись реставраторы. Они осторожно расправили комок, очистили ткань от вековой грязи, восстановили истлевшие части.

Оказалось, что это широкая одежда, сшитая из дорогого китайского шелка розовых и коричневых оттенков, на легкой подкладке из тафты. Спереди она застегивалась на пуговицы, сделанные из шелкового шнура. Самое интересное в этой одежде — рукава, очень длинные, но настолько узкие, что и них нельзя было продеть руки — внизу их окружность равнялась всего 8 см. Ясно, что рукава эти имели только декоративное значение. Когда платье накидывали на плечи, они удободно свисали. Такая одежда называлась «охабень», от древнерусского глагола «охабить» — охватывать. Наше современное слово «охапка», т. е. что-то, охваченное руками,— того же происхождения. Охабень, как и некоторые другие виды одежды, надевавшиеся поверх кафтана,— опашень и ферязь — носили только знатные люди.

Опашень по покрою был похож на охабень — такая же .и гкая распашная одежда без пояса, «на опашь»,— отсюда и его название. У опашня возле рукавов тоже были прорехи, но сами рукава были нормальной ширины. Полы опашня не замахивались одна на другую, а лишь соприкасались. Ферязь могла быть летней и зимней, стеганной на вате.
Спереди она застегивалась на пуговицы. Как у некоторых кафтанов, у нее были чрезвычайно длинные рукава, которые или собирались в складки, или свободно свисали ниже кистей рук.

ПРИЧЕСКА И ГОЛОВНОЙ УБОР
Гордостью каждого солидного, уважающего себя мужчины была окладистая борода. Бороды носили и старые, и молодые. Случаи, когда кто-нибудь сбривал бороду, становились достоянием истории. Например, известно, что московский князь Василий III (отец Ивана Грозного), желая, видимо, понравиться своей второй жене — молоденькой Елене Глинской, решился сбрить бороду.

Брил бороду, нарушая древний обычай, Лжедимитрий, чем усугубил неприязнь и недоверие к себе.

Однако в то время парикмахерам находилась работа (впрочем, неизвестно, как называли тогда мастеров этого дела, во всяком случае не брадобреями). Богатые люди, хоть и лелеяли бороду, но волосы на голове сбривали начисто и даже дома ходили в маленькой шапочке, вроде тюбетейки. Это был обычай, занесенный на Русь татарами. Простые люди стригли волосы на голове «под горшок». Это можно было сделать и дома, без уличного парикмахера. В Москве существовали специальные места, где можно было постричься. На Красной площади, недалеко от храма Василия Блаженного, под открытым небом всегда сидело несколько парикмахеров. Состриженные волосы никуда не убирались, и земля казалась здесь покрытой слоем войлока.

Только дома можно было ходить с непокрытой головой. На улице обязательно надевали шапку. Мужские головные уборы на Руси были довольно разнообразными, но чаще всего носили так называемый колпак, или клобук,— высокую остроконечную шапку, обшитую мехом. Делали колпаки из самых различных материй — войлока, поярка, сукна, бархата, смотря по достатку. Богатые люди носили также мурмолки— высокие, плоские сверху шапки из дорогих материй! с отворотами по краю — и так называемые столбунцы — высокие меховые шапки. Царь и его приближенные носили шапки «горлатные» из нежного меха, снятого с горла соболей.

Один из иностранцев, побывавший в Москве в XVII в., Адам Олеарий, отмечал впоследствии в своих записках, что у московитов «женские костюмы подобны мужским». Наблюдательный иностранец на этот раз не совсем прав. Мужские и женские костюмы по покрою, конечно, отличались друг от друга.

ЖЕНСКИЕ МОДЫ

Женщины носили длинные сорочки, скроенные из прямых полотнищ. «Бабьи рубашки — те же мешки: рукава завяжи, да что хошь положи»,— говорится в народной пословице. У сорочки был круглый ворот, иногда со сборками вокруг, разрез спереди, застегивавшийся на пуговицу, и длинные (длиннее кистей рук) рукава. «Рукава их сорочек,— писал Олеарий,— в 6—8—10 локтей... надевая сорочки, они собирают рукава в мелкие складки».

У простых женщин такая сорочка, перехваченная на тащи поясом, служила домашним платьем, у состоятельных были еще и нижние рубахи. Как и мужские, женские сорочки украшали вышивкой или обшивкой цветной материей по краю подола, рукавов, вороту и по швам. Шили их в зависимости от достатка из различных материй —от холста до шелка.

Поверх сорочки надевали сарафан — длинную распашную одежду без рукавов, застегивающуюся снизу доверху на путницы. Знатные женщины сарафан делали из дорогих материм, простые —из домотканого холста, крашенины, набойки, по подолу и по полам обшивали позументом. По покрою сарафаны были разными — и прямыми и раскошенными внизу.

Сверху на сарафан надевалась душегрея — короткая, муть ниже талии, и очень широкая сборчатая одежда без рукавов, на лямках, как у современных сарафанов. Спереди душегрея застегивалась на пуговицы.

Более длинной верхней распашной одеждой, согревавшей уже не только «душу», но и все тело, как явствует из ее названия, была телогрея. Шили ее из плотных материй, спереди застегивали на пуговицы или завязывали завязками. Рукава телогреи были длинные и узкие, как у мужского охабня. Руки продевали в особые прорехи, а рукава свисали вниз или их связывали на спине.

Пожалуй, самой нарядной и своеобразной женской одеждой был летник. Шили его из ярких материй — бумажных,шелковых и даже из парчи. Надевали его через голову и ие подпоясывали. Рукава сшивали сверху только до локтя, а ниже они висели длинными полотнищами, которые называли «накапками». Концы рукавов и перед летника у ворота украшали нашивками из более дорогих тканей, так называемыми вошвами. Когда летник изнашивался, вошвы спарывали и перешивали на новый. Их настолько ценили, что даже специально упоминали в завещаниях. Например, княгиня Юлианин, вдова волоцкого князя, в 1502 г. завещала своей дочери «накапкн сажоны, да вошву на одну накалку». Иногда летники по подолу обшивали мехом.

Зимой женщины носили одежду, подбитую мехом. Женская шуба отличалась от мужской по покрою — ее иногда шили как летник, без разреза спереди и с такими же висячими рукавами.

Женские прически и головные уборы были разными для девушек и замужних женщин. Девушки могли носить волосы распущенными или заплетать их в косы. В косы вплетали ленты, а к концам их привешивали косник — плотный треугольник из кожи или бересты, обшитый шелком и усаженный бусами и каменьями. Вокруг головы повязывали ленту, а иногда носили и венец, расшитый бусами и жемчугом. К нему надевали рясы — спускающиеся вдоль щек нити бус или жемчуга — и поднизь — жемчужную сетку на лбу. У богатых и знатных эти головные уборы были дорогими, украшенными жемчугом и драгоценными камнями. Зимой девушки носили шапки, опушенные мехом.

Замужние женщины должны были прятать свои волосы — ни дома, ни на людях они не могли показываться без головного убора. Как бы ни были красивы волосы, женщина должна была убирать их под особую шапочку из легкой материи (подубрусник) или иод сетку из тонких шелковых, золотых или серебряных нитей — волосник. Край волосника делали более плотным и расшивали золотыми нитками. Сзади к шапочке прикрепляли кусок материи, закрывавшей затылок.

Однажды археологи нашли почти целый волосник. Он сохранился в погребении одной знатной женщины под каменным надгробьем, на котором прочли и дату захоронения — 1603 г. Значит волосник был сделан и употреблялся еще в конце XVI в. Это сетка, вязанная крючком из шерстяных посеребренных нитей. По краю спереди нашита полоса дорогой материи, по которой вытканы золотом стилизованные изображения растений и фигуры фантастических зверей — единорогов, или инорогов, как их тогда называли. Выткавшая зверей мастерица представляла себе их как обыкновенных, довольно резвых лошадей, но с торчащим из лба наискось книзу длинным рогом. Затканная таким узором полоса и часть плетеной серебряной сетки были видны из-под надевавшегося сверху убруса — длинной полосы из тонкого полотна или шелка (красного или белого цвета), который наматывался на голову поверх волосника. Концы его свисали по бокам и украшались вышивкой. Летом иногда сверх убрусов надевали широкополые шляпы.

Вместо убруса женщины часто покрывали голову «кикой» — богато расшитой шапочкой. К кике, как и к девичьему венцу, надевали рясы и сетки. Кика оказалась очень устойчивым головным убором. Различные виды ее (кика, очипок) сохранились в быту русской и украинской деревни вплоть до XIX в.

Зимой женщины носили шапки с меховой опушкой и меховые капоры (каитуры), закрывавшие голову и шею до плеч.

Изображение
Волосник XVI в. Под эту сетку женщины убирали свои волос.
И женщины и мужчины в зимние холода надевали рукавицы или «рукавицы перщатые» (перчатки). Оба названия происходят от слова «рука» и «перст» — палец. Богатые люди шили их из дорогих материй, на дорогом меху, с большими расшитыми крагами. Простой люд носил обычно кожаные рукавицы, подбитые бараньим мехом или вязаные варежки из толстой шерсти.

Кроме рукавиц, носили и так называемые рукава — муфты на меху, покрытые сверху материей и опушенные по краям мехом. Они были уже и длиннее современных муфт и действительно напоминали рукава.

УКРАШЕНИЯ
И женская, и мужская одежда дополнялась многочисленными украшениями, которые носили люди всех классов. В уши женщины вдевали серьги различной формы. Чаще всего это было кольцо с надетыми на него бусинами или привесками различной длины. По числу привесок серьги назывались одинцами, двойнями, тройнями.

Однажды при реставрации древней церкви на Берсеневской набережной в погребении женщины из семейства знаменитых московских «гостей» Кирилловых были найдены золотые сережки — очень изящные золотые колечки с изображениями голов фантастических зверей.

Мужчины иногда тоже носили серьги, но лишь в одном ухе.

Бусы на шее (монисто) из стекла или драгоценных камней носили только женщины. Бусинки от рассыпавшихся ожерелий, сделанные из белого, голубого стекла,— сравнительно частая находка при археологических раскопках в Москве.

Перстни носили и мужчины, и женщины на всех пальцах рук, даже на большом. Этот перстень был массивнее других и назывался напалкой. Делали перстни из самых различных металлов — золота, серебра, меди, олова, железа — и украшали узорами, насечками, чернью. В перстни вставляли камни — гладкие или с вырезанными на них рисункам и надписями. Такие перстни могли служить и печатями. Иногда вместо каменной печатки было просто металлическое расширение — щиток. Обломки и целые перстни довольно часто находят при раскопках в Москве. Конечно, все это украшения небогатых людей, сделанные из недорогих металлов. Но в коллекциях наших музеев есть и драгоценные перстни богачей.

На руках женщины носили и металлические браслеты, так называемые обручи. Но из-за своеобразного покроя рукавов, узких в запястье и собиравшихся на руке в многочисленные складки, вместо браслетов чаще сверх рукавов надевали так называемые запястья и зарукавья, сделанные из дорогих материй и украшенные вышивкой и различными каменьями.

Женщины старались украсить себя не только ожерельями, серьгами, перстнями и т. д. Образцом красоты считалось белое и румяное лицо с темными «соболиными» бровями. Стремясь приблизиться к эт0МУ идеалу, московские женщины (особенно знатные) зачастую употребляли косметику в неумеренном количестве, накладывая на лицо толстым слоем белила и румяна и густо черня брови. У знатных женщин белила и румяна сделались даже обязательными, без них считалось неприличным показаться на людях, поэтому белились и румянились даже те женщины, у которых природные краски были достаточно яркими.
ПОЧЕМУ САПОЖНИК НЕ СИДЕЛ БЕЗ ДЕЛА
Каждая хозяйка плохо ли, хорошо ли, но могла сшить дома простейшую необходимую одежду. Другое дело — обувь. Дома можно было сплести лишь лапти, по их в городе почти не носили. По крайней мере лаптей найдено пока только несколько штук, тогда как находки кожаной обуви исчисляются тысячами. Лапти сплетены или просто из лыка способом так называемого косого плетения, или дополнительно укреплены вплетенными в них кожаными ремнями. Носили лапти с холщовыми онучами. Подавляющее большинство горожан носило кожаную обувь. Ее изготовление требовало определенного профессионального мастерства, тем более что первоначально сапожники сами выделывали кожи.

Поэтому у московских сапожников не было недостатка в заказах. Обувь не могли носить очень долго без починки, ее нельзя было столько раз перекраивать и перешивать, как одежду. Из голенищ изношенного сапога можно было выкроить только маленькие подошвы или верха для детской обуви. Приходилось сравнительно часто покупать новую обувь, а старую, негодную, просто выбрасывали. Кожа довольно хорошо сохраняется в земле, и археологам известно уже множество образцов обуви, относящейся ко всем векам существования Москвы.

Простейшей кожаной обувью издревле были мягкие туфли, которые позднее называли «поршни». Их делали из целого прямоугольного куска кожи, собирали его по краю на кожаный ремешок и стягивали вокруг ноги. Получался просторный туфель. Такой поршень XV в., украшенный спереди кожаной бахромой, был найден при раскопках в Зарядье.

Известна обувь типа башмаков — так называемые чоботы. Но больше всего были распространены сапоги. Их носили мужчины и женщины, взрослые и дети. По покрою сапоги были одинаковые, они отличались только размерами. У древних сапог была одна особенность: только что сшитый правый сапог не отличался от левого. Они кроились одинаково и форму ноги приобретали только в носке. Так теперь мы разнашиваем по ноге валенки.

Фасон сапог менялся с течением времени. Первоначально (в XII—XIII вв.) и верх, и подошву шили из тонкой кожи, только подошву делали из нескольких слоев. Толстой кожи просто не было, так как тогдашний скот был очень мелким и шкура была тонкой. Эти самые древние сапоги не имели каблуков.

Позднее, в XIV—XV вв., в Москве появляется толстая воловья кожа, которую стали употреблять на подошвы. В этот период сапоги шили и без каблуков, и на небольшом каблуке, составленном из нескольких слоев кожи. Каблуки прибивали гвоздиками и закрепляли металлическими подковками. Такие подковки отскакивали от каблуков и терялись, поэтому их довольно часто находят, особенно в местах раскопок древних улиц. В это же время сапоги приобретают еще одну особенность. Чтобы на подъеме кожа не собиралась в складки, передки делали из гофрированной кожи, а носок острым, приподнятым кверху. Эта особенность сохранилась и в позднейший период. Голенища делали невысокими (значительно ниже колена), косо срезанными назад. Иногда их обшивали по верхнему краю полосой материи. Шили сапоги из самой различной кожи. Для богатых — из дорогого разноцветного сафьяна, расшитого золотом, жемчугом и драгоценными камнями. Переда сапог иногда украшали тиснением. Простые поди носили сапоги из грубых дешевых сортов кожи, без всяких украшений.

В XVI—XVII вв. наряду с сапогами на низком каблуке н моду входят щегольские сапожки на очень высоком каблучке. Носили их преимущественно девушки. Путешественник Адам Олеарий так описывал богатую московскую обувь: «У женщин, в особенности у девушек, башмаки с очень высокими каблуками: у иных в четверть локтя длиною; эти каблу-ки сзади по всему нижнему краю подбиты тонкими гвоздиками. В таких башмаках они не могут много бегать, так как передняя часть башмака с пальцами едва доходит до земли». Справедливости ради, нужно сказать, что чрезмерно высокими каблуками и загнутыми носами обуви увлекались не только женщины. В старой русской былине, рассказывающей о том, как соревновались в щегольстве Чурило Пленкович и Дюк Степанович, сапожки одного из древних франтов характеризуются следующим образом: «Из-под носка соловей пролети, а вкруг пяточки яйцо кати». Под сапоги надевали оиучи или чулки — не вязаные, как теперь, а сшитые из материи или тонкой кожи. Зимние чулки даже подбивались мехом.
СУМКА ИГРОКА
Сейчас любой из нас (в особенности мужчины) с трудом может представить себе одежду без карманов. Куда в этом случае положить все те мелкие предметы, которые могут пригодиться в течение дня,— деньги, перочинный нож, спички, портсигар и т. д.? А ведь карманы появились сравнительно поздно — только в XVII в. Как же обходились без них раньше? Правда, в те времена москвичи не курили, портсигар или кисет были не нужны, но деньги, нож или кресало для высекания огня могли всегда понадобиться, с собой нужно было брать и ключ от дома. Часть предметов, например кресала и ножи, привешивали обычно к поясу. Для ножей делали специальные кожаные чехлы — ножны. Множество их, простых и украшенных тиснением, было найдено при раскопках в Москве. Но не все можно подвесить к поясу, поэтому обычной принадлежностью ушедшего из дома по делам человека была сумка. Ее надевали на ремне через плечо, подобно теперешним полевым сумкам, или привешивали к поясу. Такую сумку, или кошель, на лямке, называли «Калитой». Недаром Калитою прозвали одного из первых московских князей — хитрого, расчетливого, богатого Ивана Даниловича.

Но не всякая калита была признаком богатства:

Что порт, то все на себе,

Что кун, то все в калите.

Удавися, убоже, глядя на мене,—

писал какой-то мизантроп тех времен, намекая на то, что на плечах у него единственная одежда, в кошельке — все деньги, одним словом, все свое он носит с собой, а это — завидная доля, но разве что для убогого.

Сумки — не очень частая археологическая находка, поэтому об одной калите следует рассказать подробнее. Она была найдена на одном из самых бойких мест Москвы, у башни Кутафьи. В древности это место выглядело совсем иначе,чем сейчас. На теперешней территории Александровского гида у стен Кремля в болотистых берегах протекала речка Неглинная. На берегу ее вертелись колеса водяных мельниц. Илистые берега речки и устроенных у Кутафьи прудов кренили деревянные набережные. По высокому мосту, соединявшему ворота в Кремль с дорогой, целый день сновали пешеходы, проезжали, скрипя колесами, телеги.

При раскопках в этой части Александровского сада были найдены вещи, которые обычно теряют на дорогах,— конские подковы, железные подковки от обуви, гвозди и т. д. Здесь видимо, не только проходили в Кремль и обратно, но и по-долгу стояли, оживленно беседуя, разглядывая прохожих и грызя орехи. В грунте около башни оказался целый слой скорлупы лесных орехов.

Наверное, иногда, дело не ограничивалось мирной беседой. Внизу под опорами деревянного моста археологи нашли очень красивую кожаную калиту, украшенную прорезями и кожаной аппликацией. Сумка состояла из нескольких отделений, закрывавшихся особыми клапанами. В свое время у неё был и ремень, но когда ее нашли, этот ремень оказался косо обрезанным острым ножом возле самой сумки. Видимо, к толпе какому-то вору удалось незаметно срезать красивую сумку, но воспользоваться ею не пришлось, она упала под мост и пролежала там около 500 лет. Когда калиту нашли, участники раскопок сначала очень жалели человека, утерявшего такую красивую вещь, но, ознакомившись с ее содержанием, перестали сочувствовать владельцу. В одном из отделений сумки лежал короткий и очень острый стилет (так называют один из видов кинжалов) с деревянной ручкой, в другом-игральная кость — крошечный костяной кубик с нанесенными на гранях точками, от одной до шести. По видимому, владелец сумки был азартным игроком в «зернь» и в случае чего не прочь был пустить в ход оружие, но в данном случае сам случайно стал жертвой злоумышленника. Как говорит старая пословица, «вор у вора дубинку украл».

Изображение
Сумка игрока

ПАРТИЯ В ШАХМАТЫ

Не нужно думать, что единственным видом развлечений в Москве были игры в кости и кулачные бои, столь красочно описанные в XVI в. австрийским послом Сигизмундом Герберштейном.

В культурном слое Москвы уже с XIV в. начинают попадаться шахматные фигурки. Иногда они довольно грубо вырезаны из дерева вручную. Три фигурки, относящиеся к XVI в.,— пешка и две какие-то более крупные (возможно слон и ладья) были найдены при раскопках на Великом посаде. Видимо, это шахматы-самоделки. В других местах посада обнаружено несколько пешек из дерева и кости, выточеных на токарном станке и украшенных орнаментом в виде маленьких кружочков.
Изображение
Шахматы, шашки и «зернь»
Очевидно, шахматная игра была широко распространена среди всех слоев московского населения. Богатые москвичи пользовались и дорогими привозными шахматами. Рядом с домом приказного XVII в. в Зарядье была найдена очень интересная шахматная пешка, с большим мастерством вырезанная из кости. Она сделана в виде миниатюрной человеческой фигурки, изображающей мужчину с длинными волосами, одетого в западноевропейское платье—камзол и круглую широкополую шляпу. Такие шахматы были распространены в то время в Западной Европе. Играли и в шашки. При раскопках и Кремле найдена выточенная на токарном станке круглая костяная шашка, совсем такая же, как современная.

Зимой, когда снег застилал землю, а все водоемы — речки, ручьи и пруды — покрывались слоем льда, наступала пора лыжников и конькобежцев. Правда, лыжи были не столько развлечением, сколько необходимым средством передвижения — пешком пройти по заснеженным дорогам было трудно. Форма лыж соответствовала их назначению: они были не узкими и длинными, приспособленными для быстрого бега, а широкими и короткими, чтобы человек не провалился в рыхлый снег. Одна такая совершенно целая лыжа, относящаяся к рубежу XV—XVI вв., найдена при раскопках в Москве. Она короче и шире современных, но форма та же, нос заострен и слегка приподнят. С боков проделано два отверстия, через которые должен был пропускаться ремень, удерживавший лыжу на ноге.

А вот коньки были совсем оригинальными. Их делали не из металла и даже не из дерева, как это было распространено в деревнях чуть ли не до последнего времени. Тот конек, который был найден при раскопках в Зарядье, совсем особый, он сделан из кости коровьей голени. Нижняя его поверхность не острая, как у современных коньков, а довольно широкая, плоско заточенная и лишь на носке приподнятая кверху. Сбоку просверлено два круглых отверстия для шнурка или ремней, которыми конек прикреплялся к ноге, как это нередка делается и теперь. Второго конька не найдено, но, возможно, московские ребятишки катались по льду или твердому снегу и на одном коньке, отталкиваясь другой ногой.
ЧТО ЕЛИ МОСКВИЧИ?
В самом деле, что они ели в древности. Чтобы получить ответ на этот вопрос, нам опять придется обратиться к услу-гам археологии, так как в письменных источниках пища москвичей описана более или менее подробно лишь в XVI в. При раскопках же встречаются как остатки самой пищи, так и предметы, косвенно говорящие об употреблении того или иного продукта.

Довольно часто в культурном слое Москвы находят зерна, различных злаков — ржи, пшеницы, ячменя, овса, проса, гречихи, конопли. Эт0 или рассыпанные когда-то зерна, или остатки припасов, прилипшие к той таре, в которой они хранились, например к днищу развалившегося бочонка. Такая часть бочонка с обгоревшими зернами, плотно приставшими к ней, была найдена за Яузой в доме одного из жителей посада, сгоревшем в XV в. Иногда не перемолотое еще зерно хранили в больших глиняных корчагах.

Изображение
Езда на санях и лыжах в Московии. Рисунок из книги Герберштейна

Зерно и крупы привозили на продажу в Москву из подмосковных деревень и из более отдаленных мест и продавали на торгу в специальных житном и крупяном рядах. Зерно перемалывали на водяных мельницах и дома. Московские хозяйки пекли хлебы различных сортов. Из муки, просеянной только через решето, получался так называемый решетный хлеб; если мука была более тонкая, просеянная через сито, хлеб назывался «ситным». Кроме хлебов, пекли пироги с разнообразной начинкой (мясной, рыбной, грибной, капустной), калачи, блины и т. д. Адам Олеарий, перечисляя различные виды пирогов, отмечает, что они «довольно вкусны и ими угощает каждый своего гостя, если хозяин расположен к нему и хочет хорошенько накормить гостя».

Из круп делали и каши, которые сдабривали маслом или салом, и начинки для пирогов. Об этих кашах довольно подробно рассказывается в знаменитом «Домострое» — своеобразной энциклопедии домашнего хозяйства XVI в.

Зерно шло также на приготовление пива, браги и главным образом кваса, который был основным напитком простого народа (ведь чая в те времена москвичи ие знали).

Кроме зерен, во время раскопок попадаются иногда косточки от вишни, сливы и некоторых видов овощей, например тыквы и огурцов. Овощи и фрукты также привозили в Москву на продажу, но значительную их часть выращивали и самом городе.

В садах сажали фруктовые деревья — яблони, груши, слипы, вишни, ягодные кусты — смородину и малину. На особых «паровых» грядках выращивали теплолюбивую дыню. Между деревьями или же отдельно выращивали различные овощи: капусту, морковь, свеклу, горох, лук, чеснок, огурцы, тыкву, т. е. почти все то, что бывает на современных огородах. Не было только картофеля, который занимает теперь почетное место в нашем меню. Возможно, что его заменяла репа, ее ели в самых различных видах. Обыденность этого блюда нашла отражение в известной поговорке «проще пареной репы». Овощи шли на начинку пирогов, употреблялись в вареном виде, заготовлялись впрок на зиму. Кисловские переулки в Москве получили свое название от занятия жителей, квасивших для дворцовых нужд капусту. Кроме капусты, засаливали и огурцы. Из ягод варили «превосходный и превкусный», по словам Олеария, мед. Олеарий был в таком вое торге от малинового меда, что даже привел в своих записках подробный рецепт его приготовления.
Мясо обычно привозили на московские рынки зимой, когда его легче было сохранить. Один из иностранцев писал: «Зимою привозят в Москву множество быков, свиней и других животных, совсем уже ободранных и замороженных». Несмотря на большой привоз, зажиточные москвичи держали свой домашний скот, от которого получали не только мясо, но и молоко. Из молока делали творог, сыр, сметану, масло. Масло сбивали мутовками, сделанными из молодого ствола ели, у которого сохраняли венчик из коротко обрезанных веток.

Видимо, во многих городских усадьбах разводили и домашнюю птицу. При обилии в Москве речек, ручьев, прудов и заросших травой пустырей это было выгодно и удобно.

Москвичи очень любили рыбу и ели ее во всех видах — вареной, жареной, вяленой, копченой и сушеной (последняя называлась «ветряной»). Для богатых гурманов в садках привозили живую рыбу из Белоозера через Ярославль, из Астрахани — икру белорыбицы и осетра. Иностранцы, отведавшие в Москве зернистой осетровой икры, приправленной солью, луком и уксусом, восторженно отзывались о ее вкусе. В Москву свозили множество всякой рыбы, но под боком была и Москва-река и другие многочисленные речки и пруды, в которых тоже в изобилии водилась рыба. Рыболовством промышляли, очевидно, многие москвичи.

А вот на дичь, по-видимому, совсем не охотились, хотя в окрестностях Москвы ее было много. Удивленный равнодушием москвичей к охоте Адам Олеарий писал: «В России бездна дичи, но все это считается не стоящим того, чтобы ловить их и употреблять в пищу».

Однако дело было не в равнодушии. Другой иностранец, побывавший в Москве в XVI в., т. е. значительно раньше Олеария, правильнее объяснил это обстоятельство. «В прилегающих к городу лесах,— писал он,— водится невероятное количество диких коз и зайцев, но на них никому нельзя охотиться ни с сетями, ни с собаками, и на это удовольствие государь соизволяет разрешение только самым приближенным к нему лицам или иноземным послам». Видимо, охота действительно составляла привилегию феодалов, а остальным горожанам была просто запрещена. Дичь подавалась, как известно, лишь за царским столом и у знатных бояр.

Если бы кто-нибудь из нас мог попасть на обед к московскому боярину, он был бы немало удивлен порядком подачи блюд, Сейчас мы сначала едим суп, а потом второе, в старину же сначала подавались пироги, затем блюда из мяса или рыбы, нриправленные большим количеством лука и чеснока, it уже в конце обеда — похлебка.

Конечно, в редком доме обед, даже праздничный, состоял из многих блюд. Все зависело от достатка хозяина. За барским столом подавали до 70 различных кушаний и дорогое заморское вино, бедняк же большей частью вынужден был довольствоваться «тюрей» — квасом с покрошенным в него луком и хлебом.
«БЫЛ РЕБЕНОК —НЕ ЗНАЛ ПЕЛЕНОК, СТАР СТАЛ — ПЕЛЕНАТЬСЯ СТАЛ»
Попробуйте-ка отгадать эту загадку. А лет 300 — 500 назад ее знал каждый. Отгадка кажется нам сейчас несколько неожиданной — горшок. Почему же «в старости» горшок должен был пеленаться?

Дело в том, что рядовые москвичи пользовались в основном наиболее дешевой глиняной посудой. В ней хранили продукты, готовили пищу, подавали на стол. Черепки битой посуди составляют большую часть археологических находок. Но, оказывается, не всякий разбитый горшок выбрасывали. Посуду, несмотря на ее относительную дешевизну, очень берегли. Если горшок или кувшин давал трещину, его чинили — туго стягивали берестяными лентами, сплошь оплетая ими наружную поверхность. В таких «пеленках» горшок мог еще долго служить. Конечно, он уже не годился для варки пищи, но хранить в нем припасы было можно. В «Домострое» даже дается совет, что нужно держать в таких сосудах: «А хмелины пивные копити... и бережно держати, а на то ветшаные (разбитые.— Авт.) суды пригожаются, только бы было в запасе да и перекреплены».

Ассортимент глиняной посуды, употреблявшийся в хозяйстве москвичей, не всегда был одинаков. В начальный период существования города — до XIII в.— хозяйки обходились очень небольшим набором посуды. Пищу варили в горшках, в горшках же подавали на стол. Ели из глиняных, а чаще деревянных мисок, вырезанных из цельного куска дерева руками. Горшок в дальнейшем оставался самой распространенной посудой, так как в нем удобнее всего варить в русской печи. Со временем к нему прибавились глиняные сковороды, в которых также готовили пищу. Сковороды или Захватывали особыми железными чапелышками или к ним приделывали полую глиняную же ручку, куда можно было вставлять деревянную рукоять. На юге Руси их называли в древности «латками». Горшки и сковороды покрывали глиняными крышками.

Для различных жидкостей — кваса, молока и масла — стали пользоваться кувшинами. Среди столовой посуды были также миски — глиняные и деревянные. Последние еще в XIII в. стали вытачивать на токарном станке. Резали хлеб и мясо на деревянных блюдах и тарелках. Разливали пищу большими деревянными черпаками, напоминающими наши разливательные ложки. Ели деревянными ложками продолговатой формы, с характерным утолщением в середине. Ложки эти, вероятно, не покупали, а вырезали дома (в разных местах Зарядья при раскопках найдены испорченные заготовки ложек со следами обработки ножом).

Столовая и кухонная посуда со временем все больше разделяется. В одной только готовили, другую подавали на стол. Ассортимент столовой посуды в XVI—XVII вв. значительно увеличился. Разнообразнее по размерам и формам стали кувшины, появились большие лохани для трапезы большой семьи, пузатые глиняные бутылки-кубышки, плоские фляги, кумганы. Изредка при раскопках попадается и металлическая посуда. Это, конечно, не драгоценные золотые и серебряные сосуды, бывшие в употреблении при царском дворе, а гораздо более скромные медные чаши, ковши, кумганы. Однако и эта сравнительно дешевая металлическая посуда была ценностью для рядового населения и употреблялась только в самых парадных случаях.
«КУВШИН ДОБРА ЧЕЛОВЕКА»
Питьевую воду москвичи брали не из естественных водоемов, которые уже в древности были довольно сильно загрязнены, а из колодцев. Колодцев в Москве было множество, на них постоянно наталкиваются строители при земляных работах. Каждый колодец обслуживал один или несколько дворов. Ходили за водой женщины и, видимо, как это и сейчас случается в деревнях, подолгу задерживались у колодца, обмениваясь с соседками последними новостями.

Образ русской девицы, идущей по воду с коромыслом на плече, стал традиционным. Но в древней Москве воду не всегда носили в ведрах. Правда, при раскопках в Зарядье найдено несколько деревянных клепаных ведер с ушками для лыковой или железной ручки, но в самых древних колодцах гораздо чаще находят некогда уроненные туда большие глиняные кувшины. Надо думать, что воду не только доставали кувшинами, но и переносили в них, как это делают женщины Кавказа, Испании, Греции, Средней Азии, Индии и многих других стран. В Московском летописном своде XVI в. есть изображение русских водоносов с кувшинами па плечах, но там это не изящные девушки, а бородатые монахи.

Кувшинов для переноски воды найдено множество. Только в двух древних колодцах на нынешнем проспекте Маркса, вскрытых при проходке первой очереди московского метрополитена, их оказалось 13 штук. Несколько лет назад один из таких кувшинов был найден в древнем колодце, расчищенном при строительных работах недалеко от Покровских ворот, в Казарменном переулке. Этот большой (вместимостью около 13 литров) кувшин отличает одна интересная особенность. Хозяин, видимо, дорожил кувшином и пометил его. Под горлышком ясно читается процарапанная надпись «Кувшин добра человека Григория Офонасева». Надпись сделана четко, умелой и уверенной рукой хорошо грамотного человека. Подписан кувшин, судя по начертанию букв, в конце XVI— начале XVII в.

Кто же был этот Григорий Офонасев, все-таки лишившийся кувшина? (Досталось, вероятно, его жене или дочери!).

В «Книге об устройстве торговых городских рядов» за 1626 г. упоминается некий торговец Гришка Офонасьев, имевший свою лавку в Китай-городе и плативший за нее пошлины 1 рубль 11 алтын 4 деньги,— сумму по тем временам немалую. Скорее всего, этот состоятельный торговец и был владельцем найденного кувшина.

Надписывали свои кувшины и не столь почтенные люди. Так, на горлышке одного кувшина, найденного в Зарядье, была процарапана надпись «Федорин кувшин».
ГЛИНЯНЫЕ КОПИЛКИ
Все знают выражение «класть деньги в кубышку», т. е. копить их, прятать. Но не всем известно, что в древности деньги в самом деле хранили в кубышках. Глиняные пузатые бутыли, особенно маленькие, кроме своего прямого назначения — хранения жидкостей, имели и другое: они служили своеобразными копилками. Кажется, много ли денег могла вместить маленькая кубышка? Оказывается, порядочно. Ведь деньги в старину были не такие, как сейчас. Серебряные копейки — тонкие, как лепесток, овальные монетки были размером не больше арбузного зернышка. На одной стороне у них чеканилось имя царя, при котором были выпущены деньги, на другой — изображение всадника, поражающего копьем змея. Вот от этого-то копья и пошло название «деньги копейные», или «копейки». Безусловно, копить деньги могли только состоятельные люди. В случае опасности владелец сбережений обычно зарывал кубышку в месте, известном только ему одному. Случалось, что он по каким-либо причинам не мог впоследствии вынуть клад, да так и умирал, никому не открыв своей тайны. Тогда кубышки надолго оставались в земле.

Изображение
«Кувшин добра человека»

Совсем недавно такой клад был найден при земляных работах во Втором Новокузнецком переулке. Дело было зимой. Кортикальный срез замерзшей земли приходилось откалывать отбойными молотками. Вдруг молоток наткнулся на что-то особенно твердое. Раздался треск, и на удивленных рабочих дождем посыпались серебряные монеты. Рядом с первой кубышкой оказалась вторая, тоже наполненная монетами. Ксего в кладе было более четырех тысяч монет-копеек и полушек— всего около 30 рублей. Хороший плотник получал тогда всего рубля три в год. Выходит, что 30 руб. не такая уж ничтожная сумма. Зарыл деньги хозяин в тревожные дни польской интервенции в начале XVII в., да так и не воспользовался своими деньгами, и клад пролежал в земле еще 350 лет.

Московская земля хранит еще много таких «невостребо-панных» сбережений и их время от времени находят при земляных работах.

Изображение
Кубышка с кладом.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Для древнейших периодов у нас почти не было других сведений, кроме тех, что дает археология; для более поздних обильные письменные источники во многом уточняли и дополняли данные раскопок и наблюдений.

Лопата археолога помогает найти ключ для решения многих вопросов истории Москвы. Так, открытие и исследование древнейших горизонтов культурного слоя привело к решению остававшейся долгие десятилетия спорной проблемы, где возникла Москва. Теперь уже ясно, что на мысу в устье Неглинной, а не на высоком холме в устье Яузы и не в болотистой низине Зарядья, как думали некоторые археологи. Ясно и то, что во времена Владимира Мономаха это был уже небольшой городок, а не деревня.

Но когда в точности возникла Москва и не была ли она всё же деревней хотя бы в первые годы своего существования—на эти вопросы археология пока не дает ответа. Если Москва не возникла по мановению княжеской руки (а теперь уже мало кто думает, что это было так, как изображает памятник Юрию Долгорукому), то должна же была быть какая-то другая форма поселения, из которой вырос город — деревни, феодальный замок, торгово-ремесленный «рядок».

Археологические исследования пока не проводились в тех местах, где можно получить ответы па эти вопросы: на самой оконечности мыса Кремлевского холма и его «подоле» в Тайницком саду. Заслуживают дальнейшего исследования и районы современных Ивановской и Соборной площадей. Недавние открытия показали, что и в этих «периферийных» районах древнего города археологов ждут еще неожиданности. Недь кремлевские соборы стоят на древнем культурном слое. А на мысу нашли печать киевского митрополита конца XI в., наверное от грамоты, посланной в Москву еще тогда.

Но не только глубокую древность должны изучать археологи. Читатели видели, что интереснейшие страницы истории московского посада могут быть прочитаны в Занеглименье и Заречье. А эти районы изучены куда хуже, чем Кремль, Великий посад и Заяузье.

И с каждым годом, с каждым днем, когда идет большая московская стройка, археологические раскопки и наблюдения дают все новые и новые материалы, помогают изучить вопроси, которые еще не удалось решить.

Московским археологам рано успокаиваться. Не одно поколение их сумеет еще славно поработать над раскопками и обработкой богатых коллекций московских музеев.



Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Домашний быт Москвы.
СообщениеДобавлено: 21 апр 2015, 03:46 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 12 ноя 2012, 20:59
Сообщений: 185
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение



Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 2 ] 

Часовой пояс: UTC - 12 часов



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
.
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB
Игорь Иванов