{Москва форум}
МОСКВА ФОРУМ
Текущее время: 23 июл 2017, 20:30

Часовой пояс: UTC - 12 часов


Высота и ширина HTML таблицы, пример
Политика
$('#s1').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });
Экономика
$('#s2').cycle({fx: 'scrollDown',
sync: 0, delay: -2000});
Новости Москвы
$('#s3').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });

Правила форума


При копировании материалов форума активная ссылка обязательна.Законодательство Российской Федерации об авторском праве и смежных правах
(в ред. Федерального закона от 20.07.2004 N 72-ФЗ)



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 8 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Дома и усадьбы Москвы.
СообщениеДобавлено: 19 ноя 2012, 03:03 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 12 ноя 2012, 20:59
Сообщений: 181
История Москвы.Археология. Первые поселения Москвы. Славяне. Московский детинец,посад,торг. Московский посад. Заречье,3аяузье,Занеглименье. Городское хозяйство Москвы. Дома и усадьбы Москвы. Домашний быт Москвы. Московский торг.

ДОМ И УСАДЬБА

Странная улица. Дома ремесленников. Иван Корова. Боярские дворы. Дворцы вельмож. Что новою узнали археологи о царском дворце. «Приказная строка». «Мелочи жизни».


Чтобы лучше познакомиться с городом, нужно пройти по его площадям, улицам, переулкам, заглянуть во дворы и дома. А нельзя ли нам сейчас попытаться пройти по древней Москве так, как мы сделали бы это в городе современном?

СТРАННАЯ УЛИЦА
Вечером улицы нашего города почти так же светлы, как днем. Свет льется из светильников фонарей и из окон домов. Из окон нередко слышится музыка, смех, разговоры. Идя по улице, даже если мало прохожих и проезжих, все время ощущаешь кипящую вокруг жизнь. Москвичи так привыкли к этому, что были бы немало удивлены, если бы когда-нибудь глухая стена отделила их дома от улицы. Между тем, в древней Москве это было в большинстве случаев именно так. Человек, попавший на московскую улицу лет 500 или более назад, увидел бы вокруг себя только глухие заборы. Крепкие частоколы из еловых, а иногда и дубовых бревен прерывались только не менее солидными, накрепко запертыми воротами или глухими, без окон стенами хозяйственных построек. А если бы вы попытались проникнуть в какие-нибудь ворота, по всей вероятности, долго ответом на ваш стук был бы только лай собак.

Каждый горожанин, богатый или бедный, стремился иметь в городе свою усадьбу, или «двор», как ее тогда называли. Эта усадьба была замкнутым мирком, как замкнутым было и натуральное хозяйство того времени. Потребности общения с внешним миром были еще так ограничены, а общественная безопасность настолько мала, что каждый хозяин чувствовал себя спокойно только за крепким частоколом.

Внутри такого двора располагались жилые и хозяйственные постройки. Все они были срублены из добротных толстых бревен. В лесном краю, разнообразного строевого леса было достаточно, и можно было даже выбирать нужные породы деревьев. Для жилых построек предпочитали сосну, прямой, ровный смолистый ствол которой позволял сооружать сравнительно крупные срубы, без больших щелей, их легко было конопатить; срубы были сухи и не особенно подвержены гниению. Для хозяйственных же построек предпочитали дуб из-за большей прочности этого дерева. Каменные строения возводили только очень богатые люди и то лишь с середины XV в. Ведь деревянный дом (конечно, без центрального отопления, к которому мы привыкли сейчас) и теплее и cyшe, чем каменный. И гораздо позднее даже очень богатые люди предпочитали жить в деревянных домах, хотя, уступая моде, отделывали такой дом снаружи так, что его иногда нельзя было отличить от каменного. Но под штукатуркой стен и колонн скрывались все те же бревенчатые срубы.

ДОМА РЕМЕСЛЕННИКОВ
Разумеется, большинство домов в древней Москве, как и к других средневековых городах, принадлежало рядовым горожанам, главным образом ремесленникам. Но ведь ремесленник не мог жить такой замкнутой жизнью, как крестьянин или феодал-боярин. Он должен был иметь дело с заказчиком или продавать свои изделия случайным покупателям. А значит, ему нельзя было отгораживаться от улицы глухим частоколом, иначе заказчики не могли бы свободно проходить в его мастерскую. Вот поэтому-то в усадьбах ремесленников раньше всего была нарушена замкнутость. Их дома раньше других стали выходить на улицу. Но это произошло не сразу. Первая из открытых раскопками таких усадеб существовала в конце XIV — начале XV в. и стояла на южной стороне Великой улицы, как раз напротив церкви Николы Мокрого. Владелец усадьбы был зажиточным ремесленником — ювелиром и кричпиком. Здесь хозяйственные и производственные постройки — «домница», сарай и колодец — находились в глубине двора, а на улицу выходил большой пятистенный дом, срубленный из добротных еловых бревен; с запада и востока к наружной стене дома примыкал частокол забора. Сам дом был велик для простого человека — почти 7 м в длину и 4 м в ширину. Пятая бревенчатая стена делила его на две комнаты. В первой, несколько меньшей по размеру, стояла печь, в которой и были обнаружены упомянутые выше литейные тигли, а также кувшин и горшки. Видимо, здесь и работал хозяин. Вторая, задняя комната была несколько больше. Печи в ней не найдено; деревянный пол настлан так же, как и в первой комнате. Видимо, эт° была «чистая половина», или «горница», как называют такие комнаты в деревнях.

Новая планировка усадьбы распространялась медленно. В слое, образовавшемся от большого пожара в 1468 г., было расчищено множество обугленных остатков строений. На улицу выходил целый ряд срубов хозяйственных построек. Поперек этой линии открылись два частокола, такие мощные, что археологи подумали — не остатки ли это древних укреплений Великого посада? Но на следующий год раскопки всей окружающей площади показали, что частоколы — всего на-всего заборы двух соседних усадеб. Они шли, то приближаясь, то отступая друг от друга, на расстоянии 2—2,6 м и оставляли узкую полосу «ничьей» земли, па которой найден небольшой колодец, закрепленный не обычным срубом, а вертикально вбитыми березовыми горбылями. Колодец, вероятно, находился в совместном владении соседей, отгородившихся друг от друга столь солидными заборами.
Во всяком случае, в позднейших переписях московских дворов встречаются указания на то, что к усадьбе принадлежит «полколодца». Совладельцы описанного нами колодца не были ровней между собой. Усадьба, расположенная к востоку от колодца, принадлежала зажиточному сапожнику. На Великую улицу иыходил частокол с воротами и глухая стена погреба. Археологи обычно находят только нижние части строений, уцелевшие от пожаров и иных разрушений. Так было и в данном случае. Но иногда на счастье археологов части кровли все же сохраняются. Так, в одном погребе XIV в. в Кремле найден склад дубовой дранки, каждая продолговатая пластина которой заострялась на конце так, что вся крыша была покрыта как бы чешуей. Такую кровлю мог иметь и погреб нашего сапожника. Непосредственно к этому погребу примыкало также несколько углубленное в землю помещение без каких-либо следов стен. Пол его был сплошь покрыт цементным раствором, в единственное круглое отверстие в полу был иставлен небольшой, долбленый из целого ствола липы бочонок с отверстиями в стенке для регулирования уровня жидкости. На полу разбросаны обрезки кожи. Видимо, здесь была мастерская, в которой хозяин мог работать в летнее время на снсжем воздухе под навесом.

Изображение
Усадьба сапожника XV в. Макет работы М. В. Городцова
Жилой дом находился метрах в четырех от мастерской, во дворе, у забора, отделявшего усадьбу от соседней. Это была обычная изба с деревянным полом и печью. В глубине двора мог располагаться огород. Усадьба исследована не полностью. Возможно, здесь были и другие постройки. О составе двора зажиточного ремесленника в более поздние времена можно судить, например, по такой записи в переписной книге XVII в.: «А на дворе хором: горница белая на глухом подклете, да горница черная на глухом же подклете, меж ними сени... да под сенями погреб. В огороде баня с сенями, ворота в заборе, конюшня с навесом».

Самое слово «горница» указывает на то, что первоначально так называли «горнее», т. е. верхнее помещение. Но позднее горницей стали называть комнату вообще. Здесь> как видно, было более благоустроенное жилище — две комнаты, из которых одна топилась «по черному», т. е. имела печь без дымовой трубы, а другая — «по белому», т. е. печь была с трубой. Слова «белая горница» могли обозначать и просто неотапливаемую комнату, без печи. Наверное, о ней говорит старая пословица: «Наша горница с богом не спорница: на дворе капель — и у нас тепель». Обе горницы соединяли сени. Этот тип жилья ученые-этнографы называют «трехкамерным». Он сохранился в деревнях кое-где и до XIX в., а археологи находят такие жилища уже в слоях XV в. Сапожник, видимо, не имел еще трехкамерного дома (хотя по описаниям путешественников таких домов в Москве в конце XV в. было много). Но у него на участке, кроме описанных строений, могли быть и баня, и конюшня. В общем, усадьба, наверное, имела примерно такой вид как показано на рисунке.

ИВАН КОРОВА
А на другой усадьбе, у второго владельца колодца многое было совсем иначе. И тут на улицу выходил мощный частокол и задние стены трех амбаров. Но в глубине участка археологам встречались разбросанные в беспорядке огромные бревна, гораздо длиннее и толще тех, из которых был сложен дом ремесленника. Горел какой-то большой дом и его растащили, пытаясь остановить свирепый огонь и спасти хоть соседние дома.
А еще дальше от улицы за домом сохранилась нижняя часть небольшого строения, для которого явно употребили отходы от постройки большого дома. В него попали и огромные бревна и топкие жерди. Самый пол строеньица был не дощатый, а из жердей, как будто нарочно, чтобы вода могла легко стекать. В маленьком срубе была большая глинобитная печь, занимавшая около половины его площади. Пространство перед срубом также выстлано жердями. Здесь уцелели обугленные днища бочки и часть деревянного желоба. Перед нами баня (или, как тогда говорили, «мыльня») с сенями — предбанником. Дом и баню отделял от участков, расположенных западнее, легкий забор из горизонтальных «слег», какой и сейчас можно встретить в сельской местности. Он отгораживал хозяйственный двор от «чистого». Большой удачей археологов было то, что благодаря одной находке удалось установить имя владельца усадьбы. В углу за печью нашли маленькую, величиной в ноготь, костяную печать, о которой мы уже говорили, когда описывали мастерство московских костерезов. ЭТУ печать носили на шее, рядом с крестом (в ушке ее остался даже микроскопический кусочек шелкового шнурка). На печати была вырезана фигурка воина со щитом и копьем в руках, а по краю надпись — «печать Ивана Карови». В этой «грамматической ошибке» сказалось московское происхождение мастера, который говорил на так называемом акающем диалекте, как и древние вятичи. Под его резцом «корова» превратилась в «карову».

Кто же такой был Иван Корова (или Карова), имевший свою печать с изображением воина? Ясно, что усадьба, где найдена печать, принадлежала богатому человеку, представителю господствующего класса того времени, что она погибла в результате пожара; сам хозяин, который, очевидно, в это время мылся в бане, долями был поспешно выбраться оттуда и, наскоро одеваясь, забыл даже надеть на шею свою печать. Одно завещание XV в. («духовная грамота», как тогда говорили) упоминает этот участок у Великой улицы в числе владений знатного московского боярина князя Ивана Юрьевича Патрикеева. Что же, этот князь, может быть, и носил не совсем благозвучное прозвище «Корова» (что тогда не было редкостью; ведь среди современников Коровы встречаются знатные бояре, носившие прозвища Кобылы, Кошки и т. п.). Так, может быть, сам Иван Юрьевич Патрикеев едва спасся тогда из горящей бани?

А который был тогда час? Оказывается, можно узнать примерно и это. Пожар был так страшен и произвел даже на видавших много пожаров москвичей такое впечатление, что московский летописец описал его довольно подробно: «Того же лета 6976 — майя в 23 день в 2 час нощи — загорелся посад на Москве у Николы Мокрово, и много дворов бесчислено згоре. Горело вверх по рву за Богоявленскую улицу, а от Богоявления улицею мимо Весяковых двор по Иван святы на пять улиц, а от Иоанна святого на подол по Васильевской луг, да на Большую улицю на Вострой конець и по самую реку да по Кузьму Демиана на Вострой копець. Истомно же тогда было и нутрь городу, понеже бо ветрено было и вихор мног, но бог сохрани его». Что же, Иван Корова вздумал мыться в два часа ночи? Конечно, нет. Просто тогда исчисление времени отличалось от нашего современного. Ночные часы считались после захода солнца в зависимости от времени года. 2 часа ночи 23 мая 6976 года будет по-нашему 8 часов 35 минут вечера 31 мая 1468 года. Время для «ванны» самое подходящее.

Изображение
Оттиск печати Ивана Коровы. Изображение увеличено примерно в четыре раза

БОЯРСКИЕ ДВОРЫ
Прошли годы. В середине XVI в. на месте усадеб мастера-сапожника и Ивана Коровы обосновался новый владелец. Судя по возведенным им постройкам, это был очень богатый человек, вероятно, крупный феодал-боярин.

К деревянной мостовой Великой улицы примыкали стены трех добротных хозяйственных построек. Они были срублены из дубовых бревен, концы которых скреплены сложным для юго времени способом «в лапу с зубом». Устройство этих хозяйственных построек настолько интересно, что стоит описать его подробнее. Средняя, самая большая постройка площадью почти 30 кв. м представляла собой хорошо оборудованный погреб-ледник. Пол ее, углубленный в землю на 1—1,5 м, был выложен «в елочку» красным кирпичом, но так, что вдоль западной стенки оставался своеобразный канал для стока воды, укрепленный специальной доской. К этому месту через прорубленное в стенке сруба отверстие была подведена деревянная труба, отводившая воду в сточный колодец. Этот колодец не был открытым и находился внутри соседней хозяйственной постройки. На каменном полу ледника сохранились остатки бочек; к днищу одной из них прилипли зерна огурцов, от других бочек уцелели деревянные пробки. В этом леднике подолгу хранились в бочках и бочонках продукты, в том числе какие-то жидкости (например, мед) и различные соленья. Недаром старая русская поговорка говорит: «Есть медок, да засечен в ледок». На каменный пол ледника мог накладываться лед, а летом вода от таяния льда и почвенные воды отводились как описано выше. На полу погреба лежали также остатки лестницы, ведшей когда-то наверх, доски обрушившегося потолка, служившего одновременно полом верхнего помещения, и даже упавшая дверь. Наверху, над ледником, хранились, как видно, различные хозяйственные предметы. Вместе с перекрытием в погреб провалились нарядный, покрытый затейливой резьбой, передок саней, дубовая тележная ось, мешалка, обрывки одежды из грубой шерстяной ткани.

Барский дом стоял во дворе (в 18 м от забора) и был обращен длинной стороной к улице. От него сохранился белокаменный фундамент со столбами сбоку, служившими опорой для крыльца. Малая площадь каменной кладки заставила некоторых исследователей предположить, что дом был не целиком каменный, что к каменной кладке была сделана деревянная пристройка и что здание могло иметь несколько этажей. В парадной каменной горнице была красива, печь, облицованная красными изразцами. Среди остатков дома найдены и дубовые брусья — основание этой печи — и множество изразцов. Перед домом был «чистый», вымощенный двор, на который и вели с улицы ворота. Это предшественник тех «почетных дворов», которые были так распространены в постройках XVIII и даже XIX в. и сохранились кое-где до наших дней. Стоит вспомнить красивый парадный двор Останкинского дворца. Известен древний обычай, согласно которому гость, подъехав к воротам, должен был вылезти из возка и пройти через такой «чистый» двор пешком к крыльцу. Подъехать прямо к крыльцу считалось невежливым.

Но если передний двор усадьбы был чист, то этого никак нельзя сказать о расположенном позади дома заднем дворе. Он был сплошь покрыт конским навозом, по которому лишь кое-где были проложены из дранки и досок тропинки. На Этот хозяйственный двор должны были выходить конюшни и другие помещения, в которых содержался домашний скот, а также «людские» избы, где жила дворня. Конечно, здесь был и огород для овощей, и сад с плодовыми деревьями.

Боярин хотел жить в городе так, как жил в своей вотчине, ни в чем не нуждаясь и ничем себя не стесняя. Ему привозили из деревень массу продуктов, для которых и были оборудованы по последнему слову тогдашней техники погреба и ледники. Он держал множество слуг, имел лошадей и другой скот, пользовался огородом и отдыхал в саду.
Его городская усадьба занимала площадь во много раз большую, чем усадьба ремесленника, и представляла собой как бы от дельный поселок в городе (иногда даже со своей церковью), окруженный надежным тыном, за которым можно было даже обороняться от нападений. Так и поступил в начале XVII в. кннзь Д. М. Пожарский, защищавшийся от польских интервентов «в своем дворе» (на современной площади Дзержинского).

О городской усадьбе феодала дают представление записи к переписных книгах XVII в. Вот, например, как описан тогдашними писцами двор Михаила и Никиты Ушаковых.

Горница с комнатою на жилых подклетах, горница и комната белые, сени передние с переходы, у тех сеней два крыльца, да повалуша о трех жильях, под нею погреб дубо, да мыльня с сеньми, да конюшня, да сенник, да онбар и огороде... четыре чулана людских, ворота створчаты с каигкою покрыты тесом да круг двора городьбы двадцать нить прясел забору, в саду половина пруда». В доме Ушаковых были жилые нижние этажи («подклеты»), где, видимо, ютились слуги. Господские горницы и комнаты были выше, на этих подклетах, и имели печи с трубами, возможно израз-цопые. Парадное помещение — «повалуша», обычно богато украшавшееся, иногда даже росписью,— была у Ушаковых в три этажа. Была у них и мыльня с сенями, а в огороде стоили людские «чуланы». Большой сад включал половину пруди. Здесь не сказано, сколько было плодовых деревьев, но можно составить представление о том, сколько их могло быть и саду феодала, по другим записям; «тридцать пять яблонь старых и средних да двадцать семь молодых».Так жили в Москве феодалы.

Изображение
Усадьба богатого феодала на Великой улице XVI в. Макет работы М. В. Городцова

ДВОРЦЫ ВЕЛЬМОЖ
Но им все же было еще далеко до самых знатных и богатых московских бояр. Эти стремились уже построить себе такие палаты, которые не только обеспечивали бы им все удобства, какие были доступны в то время, но и показывали бы всем москвичам, как роскошно живут сильные и знатные люди. Они строили себе настоящие дворцы, соперничавшие но внешней отделке и внутреннему убранству с дворцами самих царей. И сейчас еще в Москве сохранилось несколько таких бывших боярских палат.
Рядом с Домом Союзов, в тихом дворе стоит здание, сейчас занятое Музеем музыкальной культуры. Когда-то здесь была усадьба могущественных московских бояр Троекуровых. Троекуровы выстроили себе каменные хоромы в три этажа с затейливыми кровлями в виде шатров, открытой террасой — «гульбищем» — на плоской крыше. На все четыре фасада огромного дома выходило множество окон, украшенных во вкусе того времени затейливыми наличниками. Широкие белокаменные лестницы вели вниз со второго парадного этажа, где была целая анфилада высоких сводчатых зал. Дом был до неузнаваемости перестроен в XIX и особенно уже в XX в., когда там был устроен извозчичий двор. Сейчас дом в значительной мере восстановлен под руководством Г. В. Алферовой в таком виде, какой он имел в конце XVII в.

А дома соседа Троекурова, знаменитого «оберегателя» царевны Софьи, Василия Васильевича Голицына, находившегося ближе к современному проспекту Маркса, уже не восстановить. На его месте давно выстроены новые здания. Лишь по восторженным описаниям современников можно составить представление о роскоши палат Голицына. Да рисунки художников и архитекторов, сделанные при разборке здания, показывают, какой вид могли иметь хоромы Голицына.

Большие реставрационные работы ведутся сейчас и на бывшей усадьбе московского «гостя», а потом думного дьяка Аверкия Кириллова (о которой мы уже говорили) на Берсеневской набережной. Эта усадьба была выстроена в середине XVII в., но потом еще достраивалась.

Неподалеку от Красных ворот, в тихом переулке стоит старинное здание, занимаемое сейчас Всесоюзной академией сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина. В его архитектуре до сих пор сохранились многие черты древности. Дом этот принадлежал в XVII в. боярам Волковым, а позднее Юсуповым. По своему роскошному убранству он очень похож на палаты Троекуровых и Голицыных.

Все описанные нами боярские хоромы — и Троекуровых, и Голицыных, и Юсуповых — стояли в глубине усадьбы и были отделены от улицы парадным «чистым» двором. Кирилловы, вышедшие из богатых купцов, но принадлежавшие потом к московской знати, тоже поставили свои палаты и церковь в глубине усадьбы.

Но были в Москве в середине XVII в. уже и такие дворцы,которые прямо выходили фасадом на улицу. При археологических работах в Зарядье на Великой улице рядом с. церковью Николы Мокрого был исследован древний, до неузнаваемости перестроенный дом. Сначала думали, что он принадлежал окольничьему Ивану Гавреневу, но дальнейшие исследования показали, что владельцем его был некий князь Василий Яншеевич Сулешов. Сулешовы — одни из самых родовитых московских бояр. В конце XVII в. они сумели даже доказать, что род их «выше» самих Шереметевых.

Дом Василия Сулешова тоже был настоящим дворцом, выстроенным из белого камня и кирпича. Почему он был вопреки обычаю поставлен фасадом прямо на улицу, сказать трудно. Возможно, что здесь сыграло роль то обстоятельство, что Сулешовы были в прошлом крупными крымскими феодалами, «выехавшими» на службу московским царям сравнительно поздно — уже в начале XVII в. Они стремились всячески выделяться среди других московских бояр. Может быть потому Василий Сулешов и выстроил свои палаты в ряд с только что построенной нарядной церковью Николы Мокрого, показывая москвичам, что Сулешовы никогда «не ударят лицом в грязь».

ЧТО НОВОГО УЗНАЛИ АРХЕОЛОГИ О ЦАРСКОМ ДВОРЦЕ
Всякому, кто глядит на кремль со стороны Москвы-реки, бросается в глаза Большой Кремлевский дворец. Известно, что он построен в середине прошлого столетия на месте дворца XVIII в. А тот дворец также стоял на месте более древних царских палат, выстроенных на месте великокняжеских теремов, которые помнили еще Дмитрия Донского.

Место великокняжеского и царского дворца в кремле неизменно в течение ряда столетий. И вплотную к зданию XIX в. примыкают не только каменные терема XVII в., но и Грановитая палата (конец XV в.).

Дворцу московских князей и царей посвящена большая литература, основанная на обильных материалах письменных источников.

Здесь рассказывается лишь о тех новых фактах, которые получены археологами при раскопках в Кремле в 1959— I960.
Как говорилось выше, княжеский двор отнюдь не был первой постройкой города, он появился здесь пе раньше середины XII в. и поначалу был невелик. Но размеры его все увеличивались, а здания становились все богаче. Княжеский, а потом царский двор представлял собой огромный комплекс жилых и хозяйственных построек. И если археологам и удалось исследовать некоторые из них, то это были не главные здания дворца.

Нужно сказать, что вряд ли и в дальнейшем лопата археолога откроет центральную часть московского княжеского терема. Ведь именно на его месте высится сейчас Большой Кремлевский дворец, и наверное, самые остатки древних зданий обстроены его фундаментами.

Из открытых в Кремле строений с древним комплексом княжеского двора могут быть связаны лишь большие конюшни середины XII в. Они располагались на берегу Неглинной и были рассчитаны на множество лошадей. Удалось открыть остатки пяти выстроенных рядом стойл, а конюшня еще продолжалась в обе стороны. В одном стойле нашли даже хомут (вернее, деревянные клещи, составлявшие его основу).

Вторая постройка, которая по всей вероятности, тоже входила в дворцовый комплекс, относится уже к XV в. Это было большое, добротное здание, рубленое из толстых ровных бревен. Нижняя его часть представляла собой хорошо оборудованный погреб-ледник, подобный тому боярскому леднику, что мы описали выше. Из него также шла дренажная труба. А «надпогребица» (как называли в Москве помещение над погребом) была даже с печью. Эт0 могла быть, например, какая-нибудь поварня. Здание сгорело при одном из тех страшных пожаров, которые несколько раз уничтожали Кремль, да и почти всю Москву, в конце XV в. В погреб рухнула печь, которая была сложена из тонкого кирпича и глины. Вся постройка больше не восстанавливалась. Ведь в конце XV — начале XVI в. московские великие князья выстроили себе новый каменный дворец — «палаты каменные и кирпичные, а под ними погребы и ледники на старом дворе у Благовещениая да и стену камену от двора своего до Боровитцкие стрелницы»,— как записал летописец. Так от Благовещенского собора по направлению к Боровицким воротам выстроились новые каменные и кирпичные палаты. Как показали раскопки 1960 г., эти палаты были длиннее -современного Большого дворца. Археологам удалось расчистить у бокового входа в теперешнее здание целую комнату.
Она была небольшая, метров шесть в длину и три с небольшим в ширину. Стены сплошь облицованы тщательно отесанными квадратами белого камня. Палату перекрывал белокаменный же короб свода; окон не было; пол был земляной. Видно, и тогда, когда дворец только еще был построен и культурный слой вокруг него не нарос, это было подземное помещение — один из погребов. Над ним, судя по некоторым исследованиям, располагались палаты Софьи Палеолог, греческой царевны, жены Ивана III, начавшего строить дворец, мастер Василия III, при котором дворец был достроен. Но от этих палат не осталось даже следа.

Двор московских царей был в чем-то похож на усадьбу любого крупного феодала-боярина, но имел и свои особые, только ему присущие черты. Как и другие феодалы, царь имел на своем дворе и жилой дом и многочисленные хозяйственные постройки. Его личные покои составляли также несколько комнат. Но во дворце были огромные залы для торжественных приемов (один из них — Грановитая палата — сохранился до наших дней), каких, конечно, не устраивал ни один боярин. Многообразны были потребности огромного царского двора, конечно, тоже требовавшие разных помещений. Наконец, для каждого взрослого члена многочисленной царской семьи нужны были свои аппартаменты.

Иногда они пристраивались сзади к основным помещениям дворца, затем с годами ветшали и потом исчезали с лица земли. Лопаты археологов открыли остатки хором, выстроенных когда-то для второй жены царя Алексея Михайловича, Наталии Кирилловны. Ее палаты примыкали к сохранившимся до наших дней царским теремам. На глубине 2—3 м н земле, открылись обширные засыпанные землей подвалы с белокаменными опорными столбами и полом, тщательно мощенным рядами положенных на ребро кирпичей. Когда-то сюда рухнул и большой белокаменный блок, сплошь покрытый богатым резным орнаментом, изображавшим листья. Орнамент окаймлял дверной портал. Такие роскошные двери вели, разумеется, не в подвал, а в находившиеся выше хоромы царицы, где провел свои первые годы и Петр Великий, и домашней церкви обвенчался он впоследствии со своей первой женой — Евдокией Лопухиной. А внизу, в цокольном этапе, располагались различные хозяйственные помещения, мастерские и комнаты, куда богомольная царица пускала ночевать нищих и юродивых, в которых не было недостатка и тогдашнем Кремле.
Жилые палаты охотнее строили деревянные, и только порталы, да может быть наличники окон, были облицованы резными белокаменными плитами. А в цоколе, с его каменными стенами и кирпичным полом, конечно, было сыровато. Под ним еще были кое-где погреба, стенки которых укрепляли обыкновенные срубы.

Палаты Наталии Кирилловны в XVIII в., когда царский двор окончательно обосновался в Петербурге, обветшали и в последствии были снесены. На их месте в XIX в. выросли служебные помещения дворца — так называемые Гренадерский, Кухонный и Офицерский корпуса. Для их строительства использовали камень от разрушенных старых зданий. И вот, лет пять назад, когда стали строить Дворец съездов, в белокаменных фундаментах разобранных домов оказалось множество блоков, покрытых затейливой резьбой. Архитекторы думают, что эти резные украшения принадлежат не хоромам Наталии Кирилловны, а стоявшим поблизости хоромам царевен — дочерей царя Алексея.

Так кремлевская земля возвращает нам иногда части утраченных зданий. В книге истории можно будет прочесть когда-нибудь еще немало любопытных страниц о древнем царском дворце.
Изображение
Чернильный прибор и портативная чернильница — из дома московского приказного; бронзовые чернильница и футляр для гусиного пера хранятся в московском музее.

Но вернемся к домам рядовых москвичей.
«ПРИКАЗНАЯ СТРОКА»
На Великой улице напротив церкви Николы Мокрого и палат Сулешовых стояло в ту пору довольно скромное строение.

На улицу выходил частокол и небольшой сруб из еловых бревен. Углы его были скреплены по старинке «в обло» — так, что концы бревен торчали наружу. К этому маленькому срубу примыкал (в направлении, перпендикулярном улице) другой побольше, a к тому — третий еще побольше. Все три сруба представляли собой комнаты одного дома и, видимо, были соединены дверями. У большого сруба удалось проследить снаружи остатки завалинки и крыльцо, а внутри — дощатый пол и большую красивую облицованную зелеными «муравлеными» изразцами печь. В средней комнате печь была поменьше и без изразцов. Куски слюды, найденные у боковых стен, позволяют предположить, что окна этой комнаты выходили на длинные фасады дома. К улице дом примыкал короткой стороной, а вход был, видимо, с противоположной, входивший в дом сразу попадал в большую «белую» горницу, служившую парадным помещением, а в двух остальных комнатах жили хозяева.

Уже самый характер дома — добротного, состоящего из нескольких комнат, с изразцовой печью,— говорит о зажиточности его владельца. Однако вряд ли это был очень богатый человек, представитель верхушки городского населения.

О занятиях хозяина дают представление некоторые найденные в доме вещи — глиняный подсвечник и две глиняные чернильницы. Одна из них — это целый настольный письменный прибор с флаконом для чернил и отделением для гусиных перьев. Перья должны были вставляться в специальные круглые отверстия. Весь прибор был покрыт рельефным орнаментом и зеленой поливой. Другая чернильница — портативная. Это небольшой округлый в нижней части флакончик с узким горлышком, чтобы чернила не проливались. Рядом с горлышком устроены два отверстия, в которые мог продеваться какой-либо шпур. Такую чернильницу можно было постоянно носить с собой на поясе или на кисти руки.

Так много письменных принадлежностей могло принадлежать в середине XVII в. разве что приказному подьячему. Впрочем, если бы не портативная чернильница, можно было бы скорее склониться к мысли, что это поповский двор, так как переписные книги указывают, что где-то напротив церкви были поповские дворы. Но попу незачем было постоянно носить с собой чернильницу. Он служил в церкви напротив. А вот какому-либо приказному или площадному подьячему, пробавлявшемуся писанием челобитных, такая чернильница была нужна. Возможно, с этим занятием хозяина связано и положение дома, примыкавшего к улице. Ведь челобитчики могли прийти и на дом, чтобы попросить хозяина составить какую-либо бумагу, разумеется, за соответствующую мзду.

«МЕЛОЧИ ЖИЗНИ»
Можно ли жить в комнате, где печь дымит? С нашей современной точки зрения, трудно. Это может отравить всю жизнь. А между тем в древности большинство москвичей, да и вообще большинство людей во всех странах мира, жили в помещениях, отапливавшихся курной печью, не имевшей дымовой трубы. Конечно, при этом большее количество тепла оставалось в комнате. Тепло не «вылетало в трубу». Но вся комната во время топки печи наполнялась дымом и, как писал один современник, там никому невозможно было быть от дыма. Да и в остальное время потолок и верхняя часть стен были постоянно покрыты копотью. Недаром комнаты с курными печами называли «черными». Зато после топки они были, по словам того же современника, «теплы и жарки,точно баня». Конечно, богатые и знатные люди и в древности могли себе позволить печи с дымовыми трубами, «белые» горницы. Но рядовые горожане вынуждены были еще и в XVII в. жить в курных избах. Для них еще сохраняло свой смысл изречение писателя XII в.: «горечи дымные не претерпев, тепла не видати».

Это обстоятельство наложило свой отпечаток на весь характер жилища. У бедного человека была всего одна комната с курной печью. И горожане немного побогаче, имевшие к доме несколько комнат, зимой должны были все же ютиться в одной, где была печь. Эта комната, которую можно было «истопить», и называлась «истопкой». Отсюда происходит и само слово «изба».

Дым от курной печи выходил обычно в окно. Черная горница поэтому имела лишь так называемые волоковые оконца — небольшие отверстия, прорубленные в двух соседних бревнах сруба. Они задвигались деревянной дощечкой, затягивались пузырем или каким-либо иным, сравнительно прозрачным материалом. Таких окон в избе было несколько. На древних рисунках видно, что по фасаду дома бывало обычно три волоковых окошка — одно в середине повыше, а два — на одном уровне, по бокам и несколько ниже первого. Конечно, волоковые оконца давали очень мало света, и в избе даже в светлый летний день было полутемно.

В белых горницах, которые или не отапливались, или имели печь с трубой, могли уже появиться сравнительно большие «косящатые» окна, напоминающие наши современные. Для них в стенах вырубались оконные проемы, в которые вставлялись обтесанные «косяки», а к косякам крепились уже оконные рамы. Комнаты с косящатыми окнами, конечно, были гораздо светлее, чем изба. Именно к такой комнате может быть отнесено название «светлица». Однако и при косящатых окнах в рамах не было стекла, без которого в наше время нельзя представить себе окна. Рамы делались с чрезвычайно частыми переплетами, в ячейки которых вставляли чаще всего слюду, реже — рог или промасленную материю. Даже в покоях самого царя были слюдяные окна. Когда царь Алексей Михайлович построил себе новый роскошный дворец в своей любимой подмосковной усадьбе Коломенском, Симеон Полоцкий написал на новоселье стихи, и которых восторженно описывал убранство комнат, росписи их, тронный зал. Он называл дворец «восьмым чудом света», но в этом дворце повсюду в окнах блестела, по выражению поэта, «драгая слюдва», проще выражаясь — слюда. Оконное стекло появилось в Москве лишь в конце XVII в. И оно первоначально было толстое, зеленое, непрозрачное.

Ну, а как же освещались комнаты вечером и зимой, когда искусственное освещение нужно было целый день?

Наиболее распространенным способом освещения в древности была лучина. Пучки тонко расщепленных лучинок вставлялись в железные держатели — «светцы». При раскопках часто находят эти светцы — стержни с разветвлениями (иногда весьма затейливой формы), в которые и вставляли лучину. Были светцы с заостренными нижними концами, вбивавшиеся в стены или лавки, были и большие светцы, напоминающие современные торшеры. А во избежание пожара под светец подставляли корыто с водой. Как известно, лучиной освещались многие деревенские избы в XIX в. Вспомним знаменитые пушкинские строки:

В избушке, распевая, дева
Прядет, и, зимний друг ночей,
Трещит лучинка перед ней.

Среди археологических находок есть и маленькие округлые плоские чашечки с загнутым внутрь краем и спиральной ручкой, поднимающейся намного выше края сосуда. Это — тоже светильники. В такую плошку наливали масло и опускали в него какой-либо фитиль, который давал не такой яркий свет, как горящая лучина, но зато и не так дымил, да и горел дольше. Подвесные глиняные лампадки и настольные глиняные подсвечники описаны уже в главе о гончарах.

В домах побогаче позволяли себе жечь свечи -— сальные, реже восковые. В подвале дома Сулешовых найден железный подсвечник с острым стержнем, который тоже, наверное, вбивали в стену, как светец. Есть среди находок и кованые железные подсвечники на ножках. Такие ставили на стол или на скамью. Свечи, конечно, сразу вытеснили бы лучины и масляные плошки, если бы не их дороговизна, на которую жаловались простые люди еще и в начале нашего столетия. А в парадных залах Троекуровых и иных бояр под потолками висели на цепях настоящие кованые люстры, в которых в торжественные дни горели десятки свечей.



Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Дома и усадьбы Москвы.
СообщениеДобавлено: 21 апр 2015, 03:48 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 12 ноя 2012, 20:59
Сообщений: 181
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение



Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Дома и усадьбы Москвы
СообщениеДобавлено: 14 авг 2015, 03:56 
Не в сети

Зарегистрирован: 13 авг 2015, 03:32
Сообщений: 2
Хорошая тема, может имело бы смысл ещё опрос добавить, кому какой домик или поместье нравится?

_________________
http://do18let.ru - воспитание ребенка 2 лет


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Дома и усадьбы Москвы.
СообщениеДобавлено: 18 май 2016, 18:32 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 май 2016, 20:01
Сообщений: 15
Я был там отличные места!


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Дома и усадьбы Москвы.
СообщениеДобавлено: 06 авг 2016, 22:51 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 06 авг 2016, 22:28
Сообщений: 10
Согласна места действительно стоящие вашего внимания


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Дома и усадьбы Москвы.
СообщениеДобавлено: 22 авг 2016, 23:34 
Не в сети

Зарегистрирован: 22 авг 2016, 23:17
Сообщений: 25
Новый сайт ! https://www.bestchange.ru/?p=57963


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Дома и усадьбы Москвы.
СообщениеДобавлено: 27 окт 2016, 22:23 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 окт 2016, 20:52
Сообщений: 37
как интересно


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Дома и усадьбы Москвы.
СообщениеДобавлено: 04 май 2017, 01:56 
Не в сети

Зарегистрирован: 04 май 2017, 01:46
Сообщений: 6
http://linkum.ru/to/9490beb723c3d817555ffbec99f4863d/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 8 ] 

Часовой пояс: UTC - 12 часов



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
.
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB
Игорь Иванов