{форум}
МОСКВА ФОРУМ
Текущее время: 22 сен 2020, 23:59

Часовой пояс: UTC - 12 часов


Высота и ширина HTML таблицы, пример
Политика
$('#s1').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });
Экономика
$('#s2').cycle({fx: 'scrollDown',
sync: 0, delay: -2000});
Новости Москвы
$('#s3').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });

Правила форума


При копировании материалов форума активная ссылка обязательна.Законодательство Российской Федерации об авторском праве и смежных правах
(в ред. Федерального закона от 20.07.2004 N 72-ФЗ)



Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Воспоминания детдомовца
СообщениеДобавлено: 16 апр 2017, 00:18 
Не в сети

Зарегистрирован: 12 дек 2012, 09:34
Сообщений: 692
Сегодня, пожалуй, не осталось не затронутых писателями и мемуаристами крупных тем той страшной войны. И все же немало эпизодов, в том числе и тылового бытия, еще ждут своих рассказчиков. Мало знают наши люди о детях войны, тех, кто всем естеством ощутил ее тяготы, причиненные ею лишения. Это прежде всего касается детей-сирот.

Одним из таких мальчишек был и автор этих заметок. У детских лет цепкая память. Она-то и помогла по крохам возродить из тумана прошлого, краткого по времени, но примечательного и насыщенного событиями, эпизоды из жизни в детских домах.

КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ

Пребыванию в детдоме предшествовали десять лет детства, отрезок времени, вместивший в себя и боль семисот дней с начала кровавой бойни. Как и всюду на западе страны, война началась с бомбежек аэродромов, городов, железнодорожных станций и портов. Бомбардировки обычно длились недолго. Пересидев в сыром полумраке опасность, люди расходились по своим домам.

Напротив нашего дома открылся призывной пункт. Оттуда выходили небольшие группы заспанных, взъерошенных мужчин и парней с желтыми фанерными чемоданчиками и холщовыми заплечными котомками. Здесь не играли гармошки, не рвали душу вопли и рыдания. Возможно, еще и потому, что и мобилизация воспринималась не вполне серьезно.

Началом эвакуации для нас стало памятное 2 июля 1941 года. В то утро я в последний раз увидел перенесшую операцию маму, грустно, однако без тревоги смотревшую на нас с бабушкой из окна второго этажа больницы на Каменецкой улице. Слабым от недомогания голосом мама уверяла, что через неделю мы свидимся в Киеве.

Как проходила эвакуация? Был двор горфинотдела, в углу которого жгли какие-то документы, а эвакуируемые, как нас тогда называли, сидели на собранных в спешке чемоданах и узлах, тихо переговаривались, печально глядя на взлетавшие в воздух серые пушинки от этого своеобразного погребального костра, в котором гибли неведомые нам бумаги...
Изображение
Внезапно разговоры стихли. В дверях учреждения мелькнули озабоченные лица, вышли двое мужчин с небольшим, но увесистым брезентовым мешком. Томление ожидания нарушилось, когда мешок у всех на виду распечатали и из него стали извлекать желтые прямоугольные бруски, оказавшиеся пачками новеньких денежных купюр. По одной такой пачке с крупной цифрой "100" на обертке, что означало сто рублевок, выдали каждому: и взрослым, и детям.В тот же день мы с бабушкой выехали из города.

КОЛЁСА ЭВАКУАЦИИ

Позади остался дом, разросшиеся зеленым шатром огромные кусты сирени под окном. А далее — утомительная трехдневная тряска на жестких досках, наскоро сбитых скамейках в кузове старой полуторки. С тревожными ночевками в сараях, одиноко стоявших в нескошенном поле. Как-то среди ночи двое немецких солдат рванули дверь сарая. Повисла гробовая тишина. На стене застыли удлиненные, а оттого еще более зловещие тени автоматчиков. Что происходило тогда в сердце каждого из лежавших, сравнимо с глубоким обмороком. Не обнаружив ничего для себя интересного, хотя в соломе находилось и кем-то спрятанное оружие, солдаты ушли. А перепуганные люди, нервно дрожа, еще долго вытирали и без того взмокшие от жары лица.

В Киеве, утопавшем в буйной зелени, внешне спокойном, несмотря на налеты вражеской авиации, мы пробыли два дня до того часа, когда переполненный беженцами товарняк пополз в сторону Харькова. Путь оказался небезопасным: над поездом часто кружили самолеты с крестами. На одном из перегонов вражеские истребители, догнавшие плетущийся состав, начали обстрел.

Поезд остановился. Из вагонов выскакивали люди, сбегали по насыпи и почти сразу же вязли в болоте, сраженные пулеметными очередями. Так я вблизи впервые увидел, как гибли люди.

Следующим этапом был Саратов, большой, чистый, но душный город, пятнистая от разлитой нефти безбрежная Волга. Здесь нас погрузили на пароход "Виктор Хользунов", колесный, с громко хлопающими по воде перепончатыми лопастями. Затем насквозь пропахшая рыбой Астрахань с ее дрожащими бревенчатыми мостами через бесчисленные протоки, на которые разветвляется Волга, где в воде покачивались косяки дохлой плотвы. Деревянным был и украшенный резьбой на фасаде театр "Аркадия", стоящий на краю площади, носившей имя Карла Маркса. Здесь, в частном домике, мы с бабушкой нашли приют в этот период нашей жизни.

Наиболее тяжкие впечатления остались от беженцев, валявшихся на грязных полах в переполненных смрадных залах закопченных вокзалов и вытянувшихся вдоль Волги пристаней. Астрахань была перевалочным пунктом для неиссякаемых людских потоков, следовавших на Кавказ и в Казахстан.

Вспоминая эвакуацию, надо признать вопреки всяческим мнениям, что, подобно массовому исходу, перемещение миллионов людей и техники велось более-менее слаженно. Где бы вдруг ни назревала паника или замешательство, был слышен уверенный голос начальника эшелона. Сопровождающие и персонал станций помогали отставшим от поезда, старикам и больным. Не было, однако, недостатка и в спасавших свою шкуру. Один из них — главный врач Проскуровской больницы, где прооперировали мою мать. Бросив около двух десятков больных, сей эскулап удрал из города. Оставшись без попечения, пациенты разбрелись кто куда. Ушла и мама, впоследствии выданная и погибшая в гестаповских застенках...

Чтобы сообщить близким ориентиры своего движения, отплывающие и отъезжающие оставляли надписи на стенах, лавках, на всем, что могло сохранить след химического карандаша.

Поражало разнообразием астраханское рыбное царство. Как-то я видел, как шестеро мужиков, согнувшись, несли по двору одной из столовых огромную белугу. Астрахань осенью сорок первого еще была мало обеспокоена войной, напоминал о ней лишь сборный пункт в "Аркадии". Запомнилась она и толстостенным, выкрашенным в белую краску старинным кремлем и памятником С.М. Кирову с надписью: "Пока в Астраханском крае есть хоть один коммунист, устье Волги было, есть и будет советским".

Пребывание наше в Поволжье оказалось непродолжительным. Далее муза странствий занесла меня в солнечный Самарканд. Семья бабушкиного брата сдала меня в детский дом, находившийся на окраине города... в мечети.

ЖИЗНЬ В КЕЛЬЕ

Принявшая меня воспитательница после проверки наличия в голове насекомых удалилась в поисках места в помещении. Оставшись один, я тут же лишился тюбетейки, которую у меня отняли в качестве ознакомления с бытовавшими тут нравами. А за совершенный "донос" в первую же ночь, накрыв одеялом, мне устроили "темную". Били по чем попало обувью, пристегивая к ударам и матерной брани непонятное слово "сексот".

Мечети, как и всякие другие божьи храмы, кроме тех, где отправлялись богослужения, в те годы использовались по-разному.

Комнаты, где мы находились в основном в ночное время, напоминали монастырские кельи: продолговатые, с выбеленными как больничные палаты стенами, без окон и электрического освещения. Двери в них на ночь не закрывались: стоял душный среднеазиатский август. Темнело рано, и мечеть погружалась в непроницаемый мрак. Украшением нависшего над ней клочка черного, как смола, неба были невероятно яркие на юге крупные звезды.

Набегавшись днем, дети быстро засыпали. Никто не прислушивался к стонам или всхлипываниям соседей по келье. Плакали обычно малыши, разлученные с родителями. Утешить их было некому. Тишину заполняли обрывки слов из популярной тогда песни "Там, в саду, при долине", своеобразного гимна одиночеству и страданию юной души...

Воспитатели, как правило, обращались к нам по фамилиям, а в разговорах между собой дети добавляли к ним, а то и заменяли их наскоро придуманными кличками. Вне зависимости от национальности каждого грассировавшего речь называли жидом. Никто из "обласканных" прозвищами не возмущался, так как считалось, что "жиды"—существа иного порядка, нежели остальные. Мир для нас за стенами мечети словно и не существовал. О том, как шла война и чем жила страна, я узнал значительно позже.

На исходе каждого дня воспитатели исчезали, и дети до одурения резались в самодельные карты.

Первое сентября после двух пропущенных в учебе лет стало для меня откровением. Умея читать, писать и считать, на вопрос, в какой класс идти, ответил: "В третий". Где-то дома остались школьный табель и даже похвальная грамота за первый класс.

ПЕРВЫЙ ПОБЕГ

Молодая учительница-метиска, растягивая слова и делая частые паузы, долго внушала нам, как следует вести себя на уроках. Оказалось, к завтрашним урокам предстояло зубрить заданное уже сегодня, не выходя из школы. И без того скудный обед отодвигался на неопределенное время. День начальный стал и последним. На следующее утро, не дойдя до школы и обойдя щелястые стены мечети, я не спеша зашагал в город...

Родственники встретили меня доброжелательно, но назавтра отвели в другой детдом. Вместе с теткой сопровождала меня к новому пристанищу бабушка, шепотом напоминавшая о том, что надо быть умницей, вкладывая в это понятие очень широкий смысл. Время от времени она приносила мне немного еды.

В довоенных приютах обитало и немало босоты, жившей по законам улицы, подавлявшей своих однолеток — выходцев из трудовых семей рабочих и интеллигентов.

Как из этой среды вышли люди (и немало!), заявившие о себе положительно как замечательные личности? Отношу это исключительно к их воле и характеру. И не иначе.

Мой новый приют — третий детский дом — размещался в небольших одноэтажных кирпичных зданиях, расположенных буквой "П" и образующих замкнутый двор как бы в двух ярусах: верхний и нижний. Нижняя часть служила огородом. Справа за полуразрушенным забором из красного кирпича был военный госпиталь.

Установленный в детдоме распорядок не мешал процветать воровству, крали все и у всех: в спальнях, у воспитателей, друг у друга. Исчезавшие простыни и наволочки появлялись на-ближайших базарах. По каждому случаю проводилось тщательное расследование, гласное и негласное. С воровством соседствовало попрошайничество. Как только обнаруживалось, что из спален что-то исчезло, во дворе тотчас выстраивали живое каре из обитателей пострадавшего помещения. Девочек почти сразу отпускали. После краткой, исполненной угроз речи воспитателя начинался персональный опрос стоящих.
Изображение
Как обычно, никто не признавался. Потому и стояли. Иногда очень долго без обеда или ужина.В национальном отношении детдомовский коллектив являл собой пеструю картину. Сложно сказать, кого туг было больше: русских или украинцев, узбеков или корейцев, татар, евреев или жителей Прибалтики.

Одевали нас более-менее сносно. Летом даже наряжали... в шелка. Белоснежные в гофрированную клеточку рубашки пошили нам работницы шелкоткацкой фабрики, ставшие нашими шефами, по-нынешнему спонсорами. В те годы каждое предприятие о ком-то заботилось...

К мальчишкам и девчонкам наши наставницы в большинстве своем относились, скорее, как к живым предметам, даже к самым маленьким, робким и послушным малышам.

Веселой цыплячьей стайкой кружили они у ног Зинаиды Алексеевны, большой, добродушной женщины, непрерывно поучавшей их, одновременно гладя по головке одного и что-то отвечая невпопад на настырный вопрос другого.

Кому мы были отданы во власть? Как человек с убеждениями интернационалиста, я все же не мог понять, почему воспитательный процесс в детдоме возглавляли армяне. Очевидно, их и в узбекском Самарканде было не меньше, чем таджиков. Это и директор Зоя Самсоновна Аванесова, и воспитательница Ася (фамилии не знаю), и предводители отрядов из числа воспитанников: Вера и Жора Галустьян. Вера и Жора часто позволяли себе без особой нужды начальственно покрикивать на нежданно-негаданно попавших под их власть беспомощных малолетних подчиненных. В выполнении такого действа, как маршировки — один из способов наказания строптивых — они нередко заменяли воспитателей. В летнем лагере строевую экзекуцию, как правило, проводили на солнцепеке.

Вдумчивым и рассудительным человеком в детдоме была, пожалуй, одна директриса.

ПО УЛИЦЕ С ОРКЕСТРОМ

Тут же хочется упомянуть и о другом, не менее серьезном источнике и двигателе культуры: о духовом оркестре. Вдохнул в него жизнь бывший военный капельмейстер. Кроме "внутреннего потребления", трубачи разыгрывали и коммерческие ноты, играя на похоронах по приглашению состоятельных родственников ушедших в иной мир. Это давало возможность подзаработать...

Из чего обычно состоял детский день? Ответ однозначен: из того, что задумают и предпишут взрослые. Главное занятие в детстве — поиски развлечений и приключений. Активный отдых и спорт в детдоме не культивировались. Не было в детдомовском распорядке и дневного сна.

Дети собирались в большой продолговатой комнате. Что-то рассказывали друг другу, играли в самодельные карты, вязали круглые нитяные шапочки или плели сетки-авоськи всех фасонов и расцветок.

Вязанье шапочек и плетение сеток началось после того, как обнаружили в сарае кучу простых женских чулок. Чулки распускали, а нити предварительно утраивали, сдваивали, скручивали или просто сучили.

Кто-то, например, увлекался изготовлением ножей. Нож — непременная принадлежность каждого детдомовца. Делали его из чего угодно. Процесс своего труда юные слесари иногда сопровождали
грустными напевами из репертуара тюрьмы и улицы.

Пару раз смотрели мы фильмы в городском кинотеатре. В музеи нас не водили, достопримечательностей Самарканда не показывали.

ШЕЛКОВИЧНЫЕ ГУСЕНИЦЫ

Однажды летним утром после завтрака нас построили, и директор, убедившись, что мы готовы слушать, произнесла такие слова: "Вам должно быть известно, что для фронта трудится вся страна. Мы также не можем не помогать ей, стоять в стороне". Мы даже обрадовались. А когда узнали, что предстоит трудиться на парашютном заводе, и вовсе повеселели.

Действительность же, как это часто бывает, оказалась куда прозаичнее.

В дальнем углу заводского двора громоздились порожние чаны, ящики, огромные сита, наполненные чем-то шевелящимся.

Пространство вокруг пропиталось бившей в нос неземной вонью. Нас рассредоточили вдоль столов, на которые поставили сита с какими-то мелкими тварями.

Предлагавшаяся к выполнению операция входила в технологическую цепочку процесса изготовления парашютов на начальной стадии. Зловоние же издавали гусеницы тутового шелкопряда, самцов и самок которых и предстояло разделять друг от друга, разбрасывая их по разным чанам.

Ежедневно по шесть часов мы возились с "ароматными" насекомыми. Опорожненные сита сменялись полными...

КОВАРНОЕ СОЛНЦЕ ЧЕЛЕКА

О летнем лагере. Располагался он в Челекском районе километрах в сорока от города. Здесь и выпало мне пережить одно незабываемое лето. Тут мы себя чувствовали еще более заброшенными и одинокими.

Днем соблюдался тот же распорядок, что и в городе, плюс построения и маршировки. Ночью —, мертвенная тишь и тяжелый сон в парусиновом удушье выгоревшей на солнце тесной палатки, нарушаемые незнакомыми и оттого пугающими звуками.

В лагере у меня случился ряд не только психических, но и телесных потрясений. Как-то, отдыхая в густой тени деревьев, окружавших пруд, я почувствовал в голове адский жар, сменившийся через короткое время пронзавшим все тело ледяным ознобом. На простуду это не походило, и я переполз на солнцепек. Однако мороз, охвативший меня, не проходил. Тело начало трясти так, что, как говорится, зуб на зуб не попадал. Не спасал и зной, исходивший от вертикально, в зените висевшего солнца.

Пришлось встать и идти в медпункт. Фельдшерица спокойно, будто отвечая на простой чих, произнесла; "Обычная малярия". Два этих слова стали для меня приговором на добрых пять лет. Большие желтые таблетки, оставляющие въедливые, почти несмываемые следы на пальцах, на какое-то время приостановили неприятную вибрацию.

После ряда изнурительных дней болезни я решился уйти в город.

Утром, примерно около пяти часов, когда солнце несмело выглянуло из-за высокого холма, возвышавшегося за лагерем, я тихонько собрался и так же, как мне казалось, незаметно закрыл за собой лагерную калитку. Через несколько десятков метров от калитки я свернул на дорогу, ведущую из Челека в Самарканд.

СТАРТ В НЕЗНАЕМОЕ

Жизненные пути развели по стране моих однокашников. Те, кто пополнил собою ремесленные училища и школы фабрично-заводского обучения, смогли ненадолго, но продолжить учебу. Юные оркестранты шли в военно-музыкальные училища. Кто хотел работать, искал профессию в ремесленных училищах.

Смолоду мне и многим моим сверстникам нравилось все, что связано с армией. Одно из суворовских училищ находилось в Ташкенте.

К осени приступы малярии приутихли, и зима в этом смысле прошла более-менее спокойно. И уже по весне в школе я вдруг почувствовал после тепла от пригревавшего сквозь стекла солнца легкий озноб, постепенно перешедший в лихорадочную дрожь. Я встал и, попрощавшись, неторопливо, с горьким, как акрихин, чувством вышел из школы. Когда дошел до городской "железки", где неспешно скользила "кукушка", ноги сами свернули с улицы к железнодорожному вокзалу.

Густо выкрашенные темно-зеленой краской массивные четырехосные вагоны воинского эшелона в ожидании погрузки были плотно закрыты. Неожиданно я увидел, что двери последнего вагона неплотно прикрыты. Я напрягся, и вдруг тяжелая створка поползла, после чего, с трудом протиснувшись в вагон, устроился на соломе в углу и уснул. Сквозь дрёму донеслась отдаленная команда "По вагонам!" Почти тотчас же с грохотом и визгом отъехали двери-ворота, и вагон стал быстро наполняться красноармейцами. С ними я проехал половину пути.

К утру следующего дня, когда я растирал изрядно помятые на досках бока, товарняк заюлил по путям ташкентского вокзала. А вот и моя голубая мечта — Ташкент. А с ним и надежда на удачу.

Новая часть города предстала моему взору вполне мирной, светлой, просторной, в чем-то даже наполненной радостью. И, конечно же, роскошные, с горами съестного базары.

Вскоре нить Ариадны привела в небольшой парк на обширный асфальтированный плац, на котором два больших живых квадрата из полураздетых мальчишек в одинакового цвета трусах и легких тапочках приседали и подпрыгивали по команде. Суворовцы, а это были они, делали гимнастические упражнения.

Я подошел к старшине, скучавшему возле курсантской одежды. Исподлобья глянув на неумытого мальчишку, он сквозь зубы процедил: "Уходи отсюдова".

На мой вопрос, как стать суворовцем, "дядька" ответил, что приходить надо осенью и что в училище зачисляют детей военнослужащих. "А таких, как ты, — добавил он, — надо сдавать в детдом, чтобы не шлялись по улицам и не высматривали, где бы что стянуть". Оскорбленный, я удалился.

Дело шло к вечеру и ночи, а ночевать-то негде. Я обратился к шедшему по дорожке офицеру милиции.

Терпеливо выслушав подробный, хотя и сбивчивый, рассказ беглеца из Самарканда, капитан взял меня с собой.

Примерно через полчаса я уже тащился по мосту над речушкой с названием Бозсу. Сопровождал теперь меня рядовой милиционер.

Мой провожатый за несколько минут оформил передачу беспризорного субъекта воспитателю детприемника-распределителя, и я окунулся в нечто подобное потревоженному пчелиному улью или птичьему базару, что собирается на скалах Севера.

Днем позже во время завтрака, состоявшего из омлета, приготовленного из черепашьих яиц, в столовой пожилой улыбчивый дядечка с пафосом воскликнул: "Сегодня, ребята, у нас праздничный день!" Оказалось, очередная годовщина существования детприемника — вполне достойный повод для радости и обещанных к ней развлечений и забав. Мне предложили выучить к торжеству стихотворение "Смерть пулеметчика". Автора не помню, но слова врезались в память. Вот они:

Захлебнулся парень кровью.

Солнце гаснет? Не поймет.

Замолчал у изголовья Раскаленный пулемет.

Концерт состоялся вечером.

На другой день с раннего утра в распределитель пожаловала делегация работников местного управления народного образования со списками в руках на отправку ребят в детские дома. Мое новое жилище оказалось не хуже и не лучше самаркандского. Вновь нервные и отрывистые, как разрывы петард, возгласы командиров. Вместо учебы меня послали убирать отремонтированную комнату. Там я оказался в компании еще двоих ребят, таких же недовольных жизнью, как и я.

Мы договорились бежать вместе. Но пришлось бежать одному. Знакомым маршрутом вернулся в Самарканд.
Изображение
В целом дорога не изобиловала приключениями, случайными попутчиками, проверками и другими подробностями. Если не считать случая легкомысленного моего выхода из вагона в Джизаке, где меня разул, сняв сапоги, местный рэкетир... Поезд наконец подполз к станции Самарканд.

Дома, в слезах припав ко мне, что-то неразборчиво говорила бабушка и так расстроилась, что не сразу спросила, где я был.

Под честное слово ее брата, очень активного и заботливого, и заверение, что в моей жизни теперь многое может измениться в лучшую сторону, окрыленный надеждой, я возвратился в детдом.

В столовой хор разучивал песню, в которой славилась забота о детях, чьи судьбы забросили их в далекий Самарканд. Под звуки фортепиано хористы дружно выводили:

Самарканда небо голубое Нас согрело золотым лучом.

Любим, как птенцы гнездо родное, Век любить мы будем свой детдом.

Песню разучивали к празднику: близилось Первое мая. В те же майские дни 1945 года мы узнали об успехах советских войск, штурмовавших Берлин.

Всего восемь лет жизни отвела и без того горькая судьба бедной моей бабушке после окончания войны. Но это все будет позже, после Победы и приезда в Украину...

Пётр ДЮКОВ.



Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 

Часовой пояс: UTC - 12 часов



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
.
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB
Игорь Иванов