{форум}
МОСКВА ФОРУМ
Текущее время: 28 май 2020, 13:56

Часовой пояс: UTC - 12 часов


Высота и ширина HTML таблицы, пример
Политика
$('#s1').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });
Экономика
$('#s2').cycle({fx: 'scrollDown',
sync: 0, delay: -2000});
Новости Москвы
$('#s3').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });

Правила форума


При копировании материалов форума активная ссылка обязательна.Законодательство Российской Федерации об авторском праве и смежных правах
(в ред. Федерального закона от 20.07.2004 N 72-ФЗ)



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 2 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Мы стартовали с Красной площади.
СообщениеДобавлено: 25 ноя 2012, 23:41 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 12 ноя 2012, 20:59
Сообщений: 185
Мы стартовали с Красной площади

(Из воспоминаний Первого красного пилота-воздухоплавателя)
Центральном государственном архиве Советской Армии хранится приказ Реввоенсовета республики от 4 октября 1920 года «6 доведении до общего сведения о первых свободных полетах в РСФСР и успехах, достигнутых при их выполнении». Приказ гласит:

«27 июля с. г. во время парада в честь II Конгресса III Интернационала в г. Москве с Красной площади в присутствии представителей пролетариата всего мира помощником начальника Воздушного Флота Действующей Армии и Флота Анощенко, начальником 4-го воздухоплавательного отряда Куни и состоящим в резерве авиа- и воздухоспециалистов при Главвоздухфлоте Олерииским был совершен первый в РСФСР свободный полет на сферическом аэростате объемом 1400 куб. метров.

В течение 2 часов 30 минут при полете было пройдено в воздухе около 100 верст, причем над населенными местами была сброшена агитационная литература.
Ночью 6 августа те же летчики на том же шаре с Московского аэродрома совершили второй свободный полет, продолжавшийся 10 часов, причем было пройдено около 250 верст.

РВСР признает необходимым отметить во всеобщее сведение первые свободные полеты в РСФСР и успехи, достигнутые при их выполнении.

Заместитель председателя Революционного Военного Совета Республики Э. Склянский»

27 июля 1920 года... Как памятна мне эта дата — дата первого в Советской России свободного полета на сферическом аэростате, то есть на добром старом воздушном шаре, который первым помог человеку подняться в воздух, затем освоить сначала приземную атмосферу и стратосферу, а потом и приблизиться вплотную к границам космоса.

Итак, 1920 год. Еще бушевала отчаянная борьба нашей молодой республики с многочисленными внешними и внутренними врагами Советской власти. Империалистическая и гражданская войны, голод, холод и эпидемии разрушили все народное хозяйство и транспорт, но не сломили волю освобожденного трудового народа, решившего построить первое в мире социалистическое государство.

Все мы твердо верили в близкую победу нашего дела и смело заглядывали в будущее, где нашему народу должно служить и воздухоплавание.

До войны русские пилоты-воздухоплаватели зарекомендовали себя на мировой арене очень хорошо, и одно время Россия и по количеству ежегодно совершавшихся свободных полетов, и по максимальным достижениям в этой области занимала третье место в мире, уступая первенство только Франции и Германии. Однако с началом первой мировой войны свободные полеты на аэростатах в Европе прекратились. Между тем они были нужны нам для летной подготовки молодых воздухоплавателей, для научных исследований атмосферы и для многих других целей.

Поэтому, собрав небольшую группу энтузиастов развития советского воздухоплавания, мы в начале 1920 года и предложили начать возрождение в РСФСР свободных полетов на сферических аэростатах, видя в них начало пути к подготовке будущих советских дирижаблистов.

Сейчас кажется прямо-таки невероятным, что в 1920 году, в ужасающих условиях нищеты и голода, в плотном окружении многочисленных врагов Советской республики, мы, молодые «красные воздухоплаватели», могли не только мечтать о таких делах, но и добиваться их осуществления на практике... Однако Великая Октябрьская революция и Ленин научили нас не бояться никаких трудностей и с непоколебимой верой в победу дерзать.

И мы дерзали.

Первое препятствие, которое нам пришлось преодолеть, было весьма серьезным: у нас не было на чем летать.

Долго и упорно пришлось повсюду разыскивать старые аэростаты — ведь были же они в старой армии... Наконец в Петрограде, в бывшей офицерской Воздухшколе, нашли две оболочки, которые в делах значились «вполне годными для полетов». Но когда их привезли в Москву и стали просматривать, то оказалось, что они буквально расползаются по всем швам. Пришлось их забраковать.

Новая серия поисков, надежд и новых разочарований.

Наконец из 2-го воздухпарка в Кунцево в 4-й отряд прибыла оболочка, о которой в документах ничего, кроме даты ее изготовления — 1909 год, не сообщалось, даже объем ее не был указан.

С тревогой пробуем материю — на ощупь, кажется, не пересохла и при растягивании на руках не рвется. Может быть, не лопнет и во время наполнения и даже в полете?.. Хотим верить, что не лопнет, и единогласно решаем, что и на этом старье можно летать. Ведь ничего другого у нас нет и не предвидится, а летать хочется...

Хорошо еще, что у этого аэростата остальное снаряжение сохранилось в приличном состоянии, хотя и требует ремонта: в сети много порванных клеток, корзина сильно помята и, того и гляди, совсем провалится. Но все это — пустяки, исправим в отряде своими силами. Газ для наполнения оболочки возьмем из привязного аэростата 4-го отряда, где он уже отработал положенный ему срок.

Итак, теперь у нас имеется все необходимое для полета, и мы начали оформлять его разрешение.

Реввоенсовет республики поддержал наше предложение и предупредил, что ему придается большое политическое значение, поэтому наш старт назначают на Красной площади, да еще во время торжественного парада, которым Красная Армия и трудящиеся столицы будут приветствовать делегатов II конгресса III Интернационала.
Все мы были в восторге, узнав об этом решении. Что же касается некоторых, мягко выражаясь, «изъянов» в нашей «технике», то это не беда: мы компенсируем их своим молодым задором и пламенным советским патриотизмом, которые уже не раз помогали большевикам творить чудеса и делом доказывать всему миру, что для «красных» нет ничего невозможного. Докажем это и мы.

Итак, решено, что своим взлетом с Красной площади мы будем открывать торжественный парад, который сначала предполагали проводить 18 июля, затем перенесли на 20-е и, наконец, окончательно назначили на 27 июля 1920 года. Какое разочарование приносила нам каждая такая отсрочка, понятно и без слов. Но они сыграли для нас и положительную роль, так как увеличивали время для подготовки к полету нашего аэростата. Ведь мы получили его «голеньким», то есть даже без гайдропа, якоря и якорного каната,— как раз без всего того, что тогда считалось необходимым для обеспечения нормального приземления. Вот и использовали мы это «дополнительное» время для продолжения своих «археологических раскопок» и поисков недостающего. И кое-что нашли.

И вдруг совсем неожиданно новое препятствие: осторожное начальство вспоминает, что по международным правилам выпуск в полет свободного аэростата с пассажирами разрешается только при условии, если среди них имеется хотя бы один владелец «бреве» (диплома) на звание пилота-воздухоплавателя, дающего право управлять воздушным шаром в полете.

Но где нам сейчас, в 1920 году, раздобыть такого человека, если такие «бреве» выдавались в царской России только до 1914 года, когда мы, молодежь, еще в армии не служили и воздухоплаванием не занимались? Неужели же из-за такой «формалистики» нам так и не позволят лететь, хотя сейчас у нас уже есть на чем лететь?..

Но начальство непреклонно. Что же нам делать?..

И вдруг обнаружилось, что работавший буквально у меня под боком делопроизводитель воздухоотдела Иван Иванович Олеринский имеет такое «бреве», полученное им еще в конце прошлого столетия, когда он обучался в офицерской Воздух-школе. Хотя он последний раз летал... одиннадцать лет назад и ему немало лет, но Олеринский бодрится и говорит, что он готов полететь с нами даже в качестве официального пилота... если ему тоже дадут какие-нибудь продукты. Дело в том, что из регистрируемых им бумаг он узнал, что по особому разрешению Наркомпрода и Наркомздрава нам на этот полет обещали выдать такие редкие и давно забытые в те годы продукты, как масло, сгущенку и даже шоколад и вино.

Понятно, что мы немедленно соглашаемся и спешим сообщить нашему требовательному начальству, что с нами полетит обладатель «бреве».

Нам казалось, что наконец-то все в порядке. Однако в самый последний момент, перед подписанием приказа Реввоенсовета республики о разрешении нам совершить этот полет, начальник полевого штаба Реввоенсовета Павел Павлович Лебедев отказался завизировать его, ссылаясь на то, что аэростат неуправляем и нас ветром может занести «черт знает куда».

Только после длительных уговоров и разъяснений приказ был все-таки подписан, но с категорическим приказанием «далеко от Москвы не залетать» и сейчас же опускаться на землю, как только аэростат минует границы Подмосковья, так как приземление вдали от столицы грозило всем нам тем, что нас могли принять за белых или шпионов и «ликвидировать» на месте.

Наконец все было окончательно оформлено и у меня в кармане лежал специальный приказ по Воздушному флоту № 28, которым я назначался руководителем этого исторического полета.

Накануне парада я из штаба вечером направился на Красную площадь, которая стала совсем неузнаваемой,— впервые она так ярко была разукрашена гирляндами зелени, флагами, лентами, стягами и плакатами. Все трамвайные мачты и высокие столбы дуговых фонарей увиты зеленью, украшены корзинами с цветами и звездами. На Лобном месте высится небольшая красная беседка, внутри которой стоит огромная плаха, затянутая красным кумачом, с вонзенным в нее тоже громадным красным топором; пониже, на ступеньках, на круглом красном щите, обрамленном хвоей, написано:

«Держитесь крепче за правду красную. Будет скоро желанный день — ваш праздник. Верьте, как верю я».

И подпись — «Ст. Разин».

Вдоль кремлевской стены на площади раскинулись белые ажурные павильоны «Выставки трофеев Красной Армии», часть которых находилась под открытым небом. И чего только тут нет!.. И орудия всех калибров, прихотливо закамуфлированные зелеными, коричневыми и желтыми пятнами-зигзагами... И первый трофейный английский танк, и французские бронемашины «Рено», и один из многих захваченных у белых аэропланов — английский «Бе-и», и многое другое из числа того, чем зарубежные покровители щедро снабжали наших врагов.

Сейчас все это чинно разместилось на площади вдоль братских могил и кремлевской стены, начиная от Спасской башни и до красивого искусственного зеленого кургана, на склонах которого разбросаны разбитые орудия, обрывки проволочных заграждений, ружья, снаряжение и т. п. Все это, вместе взятое, по замыслу художников Высшей школы военной маскировки, соорудивших этот искусственный холм, должно было символизировать «разбитый империализм». Холм этот назвали «Курганом победы».

На вершине его поднялась ажурная белая беседка, увитая свежей зеленью, цветами и красными лентами. Здесь во время парада будут находиться члены президиума конгресса и Советского правительства.

Возбужденный этими мыслями, я спешу к Василию Блаженному, за оградой которого уже размещены серебристые газгольдеры с водородом, принесенные из Кунцева для нашего аэростата и для привязного «Како» 15-го воздухотряда, который завтра будет подниматься отсюда, чтобы не мешать проходящим войскам.

Протискиваюсь сквозь густую толпу зевак, облепивших ограду и засыпающих наших краснофлотцев вопросами, на которые те охотно отвечают, явно гордясь своей осведомленностью «по воздушной части».

Подхожу к своим товарищам. Понятно, что наши разговоры все время вертятся вокруг одной темы — о завтрашнем полете. У всех моих спутников, включая и подошедшего Ивана Ивановича Олеринского, настроение бодрое, приподнятое. Все, как и я, твердо уверены в том, что полет будет удачным.

Вместе с Куни и Николаевым (старым «военвоздухом», отлично знающим и организацию свободных полетов, почему он и назначен «стартующим», хотя по приказу он числится и в составе нашего экипажа) мы отправляемся выбирать место завтрашнего старта. Найти его не так-то легко, так как вся Красная площадь была покрыта довольно густой сетью трамвайных и иных проводов. Хорошо, если ветер будет дуть вдоль площади, тогда выпускать аэростат будет легко. А вот если направление ветра будет другое?.. Тем более что в приказе о полете сказано, что в случае неблагоприятного направления ветра наш старт переносится на Ходьхнский аэродром и назначается на 5—6 часов вечера.

Неужели завтра не мы будем открывать здесь парад? Выбираем несколько стартовых площадок, как говорится, «на все случаи жизни», но все же надеясь на благосклонность судьбы и... воздушных течений.

Время бежит незаметно. Вот часы на Спасской башне уже пробили одиннадцать. Пора домой, чтобы немного отдохнуть перед завтрашним полетом, хотя и жалко расставаться и с разостланным на брезенте аэростатом, и с газгольдерами, и с командой краснофлотцев, и со своими товарищами.

Засыпаю со спокойной уверенностью, что завтра все будет превосходно. Лишь бы направление ветра не подвело...

Только проснулся, скорее к окну. Небо чистое, ясное, голубое, манящее к себе. Ни сизой дымки тумана, ни облачка. Хорошо! Воздух спокоен — листочки на деревьях застыли. Прямо-таки идеальная погода для полета.

Быстро привожу себя в порядок, наспех закусываю, укладываю в ручной саквояж полученный «летный паек», большая часть которого, конечно, оставлена дома для дочурки и жены, беру свой термос с горячим кофе (дали нам и его!), надеваю бинокли и револьвер и спешу туда, на Красную площадь, где нас должен поджидать уже наполненный газом и снаряженный в полет наш «сферик».

Замечаю у жены несколько встревоженные и чуть покрасневшие глаза, хотя она и старается не выдавать своего беспокойства. Однако на прощание она все-таки не выдерживает и говорит мне что-то о том, чтобы я «не рисковал» и не забывал, что у нас растет дочь. Быстро поцеловав жену и дочурку, выбегаю на улицу, где уже гремят оркестры идущих на парад отрядов молодой Красной Армии, все еще очень похожих на отряды рабочей Красной гвардии первых дней революции. От них веет непобедимой силой. Москва такая радостная и солнечная, как будто уже все беды — война, голод, эпидемии — позади. Особенно радостно и весело на душе у меня. Ведь скоро исполнится моя давнишняя мечта, и я поплыву по волнам «пятого океана» над праздничной Москвой... Ноги сами собой ускоряют шаги.

Вот наконец и Красная площадь. Глаза тотчас же жадно впиваются в четкий силуэт яркожелтого воздушного шара, стоящего посредине площади, невдалеке от Спасской башни.
Наш гигантский «апельсинчик» расцвечен красной материей и зеленью и очень красив! По экватору его опоясывает широкая красная лента, на которой ярко горят слова лозунга:

«Мир восстал против рабства, нищеты и угнетения. Вождь восставших — III Интернационал».

Разбросанные тут и там красные звезды и диски с серебряными крылатыми якорями украшают сеть аэростата, а корзина его, тоже расцвеченная красными вымпелами и зеленью, несет штандарт с надписью:«4-й воздухотряд празднует открытие конгресса первым в республике свободным полетом».

По всему видно: все участники подготовки понимают, что наш первый свободный полет в свободной России является для них настоящим праздником.

Разукрашенный аэростат на фоне седых стен древнего Кремля с его старинными башнями и куполами соборов являл великолепную картину, на которую сейчас любуются и заполняющие площадь войска, и толпы народа, теснящиеся вдоль Торговых рядов и на всех подступах к площади. Многочисленные фотографы спешат запечатлеть на своих снимках невиданное доселе сочетание XV и XX веков.

Площадь заполняется все больше и больше. Вот прошел отряд балтийских моряков с широкими красными лентами через плечо, на которых надпись: «Да здравствует III Интернационал!». Вот мимо нас на площадь проходят отряды спортсменов-инструкторов Всевобуча, одетых в белоснежные майки и синие спортивные брюки с красными поясками. За ними идут курсанты пехотных училищ, пулеметчики.

Появляются на площади и отдельные группы делегатов конгресса, которые в первую очередь дарят свое внимание нам, воздухоплавателям. Вокруг разговоры почти на всех языках мира.

Сзади Торговых рядов уже плавно всплывает в синеголубое небо серебристый привязной аэростат 4-го отряда, красиво перепоясанный широкой красной лентой с лозунгами. Из его корзины белой мелькающей на солнце стайкой летят вниз листовки; они медленно опускаются к земле навстречу протянутым к ним рукам демонстрантов.

Счастливцы! Они уже в воздухе, а мы все еще на мостовой Красной площади топчемся вокруг корзины нашего давно готового к взлету аэростата. Вон уже и «Како» 15-го отряда тоже стал медленно подниматься в воздух.
Три аэростата! Этого Красная площадь еще не видела за все века своей жизни.

Над площадью появились и отдельные аэропланы, но к ним уже привыкли, и они не привлекают к себе такого внимания всех присутствующих, как наши не виданные еще москвичами аэростаты различных типов.

Гул самолетов, звуки заигравших тут и там оркестров, звонкое и раскатистое «ура», свидетельствующее, что уже начался обход выстроенных на площади воинских частей командующим парадом,— все это настолько поднимает настроение, что, кажется, не ожидал бы назначенного нам сигнала — орудийного залпа с Тайнинской башни,— а сейчас бы прыгнул в корзину и улетел... Однако приходится ждать.

Проверяем подъемную силу аэростата, или, как говорят воздухоплаватели, «взвешиваемся». И — о ужас! — аэростат не может поднять корзину с четырьмя пассажирами — газ слишком стар, да и его влили в оболочку маловато, так как ошибочно считали, что объем ее 1000—1200 кубических метров, а он оказался 1440!..

А к нам то и дело подбегают посланные от командующего парадом с категорическим требованием немедленно взлетать, так как уже начинается парад войск. Вот и пришлось в самый последний момент высадить бедного Петю Николаева, так много потрудившегося для организации этого полета. Жаль мне его, но ничего не поделаешь: у Олеринского есть заветное «бреве», а Куни — начальник отряда...

Только после высадки Николаева дно нашей «гондолы» (так по старинке воздухоплаватели обычно называют свою плетеную из камыша корзину) отклеилось от мостовой Красной площади и медленно стало подниматься все выше и выше.

— В полете! — доносится к нам уже снизу последняя уставная команда стартующего. Но мы и без этого чувствуем и знаем, что мы в полете.

Вон, как во сне, медленно уползает куда-то вниз Спасская башня с венчающим ее шпиль золотым двуглавым орлом, за который мы так боялись зацепиться при другом направлении ветра. Толстые кремлевские стены с их зубцами и башнями, вся «Выставка трофеев Красной Армии», «Курган победы» — все это тоже быстро уходит вниз и вскоре теряет свою реальность и превращается в какой-то макет, сделанный руками искуснейшего ювелира или художника. То, что мы видим сейчас сверху, уже никак не назовешь ни Иваном Великим, ни Царь-пушкой, ни Царь-колоколом, настолько они кажутся миниатюрными.

Перегнувшись за борт, мы с восторгом смотрим вниз и пытаемся на «Кургане победы» рассмотреть членов правительства. Напрасно: они так далеко от нас, что мы ничего не можем разобрать в том темном пятне народа, которое видно возле беседки и которое быстро сдвигается куда-то все дальше в сторону. Приходится избрать себе новый объект для обозрения. Москва с птичьего полета так красива!

Видимая нами площадь земной поверхности все увеличивается, превращаясь в подобие огромной чаши, над которой бездонное небо раскинуло свой лазоревый купол, тоже напоминающий опрокинутую чашу, края которой сливаются с землей по линии горизонта. И кажется нам, что наш аэростат застыл где-то в центре этого пространства, «между небом и землей».

Красиво, тихо и спокойно. Никаких признаков движения мы не чувствуем, нет ни малейшего дуновения даже слабого ветерка. Но ведь мы же движемся, черт побери! Вон внизу земля под нами медленно, но все же перемещается. Да, мы летим, но не чувствуем своего движения, потому что сейчас мы стали неотъемлемой частицей того перемещающегося потока воздуха, вместе с которым совершаем свой путь.

Однако приборы показывают, что высота полета неуклонно и довольно быстро возрастает. Стрелка барографа уже перешагнула линии, соответствующие высоте в 1000, 2000, 3000, 4000 метров, и продолжает лезть все дальше. Вот это здорово!

Уже давно все привязные аэростаты и летавшие над Москвой самолеты оказались ниже нас, и мы с гордостью победителей можем сейчас смотреть на них в буквальном смысле «свысока», продолжая нести красное знамя нашей любимой Родины все выше и выше.

Мы летели в открытой гондоле и даже без простой медицинской подушки с кислородом для дыхания. Хотя мы все отлично знали о коварстве так называемой «болезни высоты», подстерегающей воздухоплавателей на высотах больше четырех тысяч метров, но желание поднять алый стяг нашей социалистической Родины как можно выше было настолько сильным, что мы упорно продолжали набирать высоту.

Хотя солнце здесь и припекает вовсю, однако мои спутники, одетые слишком легко, жалуются на холод. На мне надет кожаный костюм, и я не чувствую холода. Беру термометр и замеряю температуру воздуха в тени и на солнечной стороне. Ого!.. Разница в показаниях оказалась больше двадцати градусов по Реомюру, а в корзине, возле дна, температура около нуля градусов. Да, не жарко. Вот и пришлось моим товарищам все время поворачиваться, подставляя солнцу то спину, то грудь, то один бок, то другой. Только это и помогло согреться.

Тишина вокруг нас какая-то удивительная. Такой тишины на земле никогда не услышишь. Да, именно «не услышишь», так как здесь, на огромной высоте, нас окружала совсем особая, я бы сказал, «звонкая» тишина.

К часу дня мы достигли такой высоты, на какой до нас над Москвой еще никогда не бывали ни самолеты, ни аэростаты,— барограф показывал 4750 метров. Мы первыми любуемся нашей столицей с такой огромной высоты, и это наполняет нас законной гордостью за нашу молодую Советскую республику, давшую нам эту возможность.

Поднялись еще, но вскоре почувствовали, что это наш «потолок». Пора подумать и о возвращении на землю. Балласта у нас мало, еле хватит на нормальный спуск и благополучное приземление. Самочувствие у Куни от недостатка кислорода резко ухудшилось. Подаю команду: «На клапане, дать два хлопка». Олеринский выполняет ее, и наш аэростат, сделав «ступеньку», начинает медленно снижаться.

Домой!.. Теперь нас тянет к себе уже не глубина неба, а наша родная земля, на которую первые красные аэронавты возвращаются с гордым сознанием выполненного долга.

Но аэростат снижается слишком медленно, нам то и дело приходится «подгонять» его короткими «хлопками» клапана, через который мы выпускаем из оболочки часть газа. После этого скорость снижения заметно увеличивается и выбрасываемые за борт последние порции листовок как-то «противоестественно» устремляются... вверх, «падают» на небо, а не на землю, так как мы, быстро спускаясь, обгоняем их.

Наконец мы благополучно приземляемся на облюбованной опушке небольшого лесочка, за которым виднеется деревня и железная дорога.

Поздравляем друг друга с удачным окончанием нашего отныне исторического полета и приступаем к разборке аэростата. Втроем это сделать не так-то легко. А вокруг пока никого нет.
Но вот из лесочка появился запыхавшийся от бега босоногий мальчуган. За ним другой, третий... Вскоре за деревьями замелькали и фигуры взрослых крестьян. Но они боязливо жмутся к стволам, с опаской посматривают на нас, не решаются подходить. Раздаются робкие вопросы: кто мы, откуда и зачем прилетели сюда? Мы охотно и подробно отвечаем на все вопросы, и тогда к нам подходят два человека — председатель местного сельсовета и начальник милиции. Ознакомившись с нашими документами, они организуют помощь для уборки аэростата и посылают в деревню за лошадьми и телегой для доставки шара и нас на станцию.

В ожидании транспорта мы усаживаемся на траву и моментально оказываемся в плотном кольце любопытных, которые все еще со скрытой опаской посматривают на нас, как на посланцев другой планеты или колдунов, а юркие, вездесущие мальчишки, так те даже не стесняются пощупать нас, чтобы убедиться в том, что мы «взаправдашние».

Наконец прибыли и лошади. Погрузили мы на телегу свой «воздушный корабль», сели на нее и начали свой обратный путь.

Оформив в деревне наши полетные документы, мы сейчас же послали Владимиру Ильичу Ленину телеграмму:

«Москва. Кремль. Ленину.

Спустившись из заоблачных интернациональных владений на землю РСФСР после первого свободного полета в свободной России в честь II конгресса III Интернационала, первые красные аэронавты пламенно приветствуют вождей международного пролетариата.

Красный стяг был поднят на высоту пять тысяч метров. Старт — с Красной площади в Москве. Спуск — в 15 часов у деревни Щекавцово, у Богородска.

Помначвоздухфлотресп красвоенвоздух Анощенко.

Пилот аэростата красвоенвоздух Олеринский.

Начвоздухотряда 4 красвоенвоздух Куни».

30 июля мы уже читали свою телеграмму Ленину в газете «Правда».

Так закончился наш первый в РСФСР свободный полет на сферическом аэростате, положивший начало развитию советского свободного и управляемого воздухоплавания и дальнейшего штурма глубин воздушного океана.

Иногда наш первый полет связывают с космонавтами. Так, например, сделала газета «Ленинское знамя» 16 апреля 1961 года, поместив после первого в мире полета человека в космос подборку «Три дня истории»: о ступеньках завоевания советскими людьми сначала атмосферы (1920 год), затем стратосферы (1933 год) и, наконец, космоса (1961 год). При встрече летом 1961 года с Юрием Алексеевичем Гагариным я показал ему эту подборку, где наш первый полет с Красной площади в 1920 году поставили в ряд с его подвигом. Он признал это совершенно правильным, так как, не завоевав на сферических аэростатах все более высоких слоев атмосферы, а затем на стратостатах и стратосферы и не проложив этим путь туда современным самолетам, нельзя было бы добиться и выхода в космос.

Я был рад услышать это признание из уст первого в мире летчика-космонавта.Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение



Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Мы стартовали с Красной площади.
СообщениеДобавлено: 26 ноя 2012, 00:03 
Не в сети
Администратор

Зарегистрирован: 12 ноя 2012, 20:59
Сообщений: 185
Незабываемое

Ю. А. Гагарин,

Герой Советского Союза, летчик-космонавт СССР
Я хочу начать не с 14 апреля 1961 года, когда Москва, Красная площадь встречали меня после космического полета, а со школьных лет.

Жил и учился я в Гжатске Смоленской области. Как и у всех мальчишек, у меня была своя слабость. Одни ребята марками увлекаются, другие «фантики» собирают, третьи... Впрочем, каждый школьник что-нибудь собирает, чем-нибудь увлекается. Моя слабость, мое увлечение — открытки с видами Москвы.

Я питал особую любовь к столице, много читал о ней. Открытки давали возможность «бродить» по ее улицам, площадям, любоваться чудесными памятниками архитектуры. Неизменно я «посещал» Красную площадь. Каждый уголок мне был тут знаком, близок и дорог. Мое мальчишеское воображение переносило меня к Мавзолею великого Ленина, к кремлевской стене, где похоронены выдающиеся деятели Коммунистической партии и Советского государства. Мысленно я стоял у Исторического музея, здания ГУМа, собора Василия Блаженного, Лобного места. Как хотелось все это увидеть наяву!
После шести классов решил овладеть профессией, получить ремесло, а потом уже продолжать учиться дальше. На семейном совете решили, что я поеду в Москву, к дяде Савелию Ивановичу — брату отца.

Встретили меня московские родственники очень тепло, сердечно. Двоюродные сестры Тоня и Лида стали показывать столицу. Прежде всего поехали на Красную площадь. Я хорошо знал ее по фотографиям, но то, что увидел, буквально потрясло меня. Позднее, занимаясь в Люберецком ремесленном училище, часто бывал в Москве и всякий раз норовил хотя бы несколько минут провести на Красной площади, посмотреть, как меняется у Мавзолея почетный караул, пройти по брусчатке, воображая себя участником военного парада, демонстрации трудящихся.

Встретился я с Красной площадью и тогда, когда прилетел с Севера, где служил летчиком-истребителем, для прохождения отборочной комиссии в группу космонавтов.

Можно многое было бы рассказать о том, как труден путь человека к звездам. Но сейчас хочется поведать о другом.

Незадолго до намеченного дня полета я побывал в Москве. И всю дорогу на космодром вспоминал волнение, охватившее меня, когда я стоял возле Мавзолея.

Я медленно шагал вдоль кремлевских стен по набережной реки. Под бой курантов Спасской башни пересек Красную площадь. С рукой, поднятой к козырьку, остановился у Мавзолея, посмотрел, как сменяется караул, и медленно побрел по Москве. Вокруг шумел охваченный предчувствием весны город. Навстречу и обгоняя меня шли люди. Никому не было до меня дела, и никто не знал, что готовится грандиозное событие, подобного которому еще не знала история. «Как обрадуется наш народ, когда все это свершится!» — думал я. В эту же ночь мы улетели на космодром.

И вот свершилось. 12 апреля космический корабль «Восток» доставил меня в просторы Вселенной. С душевным трепетом всматривался я в окружающий мир, стараясь все понять, разглядеть и осмыслить. Я старался представить себе людей, причастных к строительству корабля, и перед моим взором, как на демонстрации на Красной площади, проходили ряды тружеников.

С восторгом думал о том, что космический корабль несет идеи Ленина вокруг всей Земли.

Позднее мне рассказывали, что, как только по радио передали сообщение ТАСС «О первом в мире полете человека в космическое пространство», на Красной площади собрались тысячи людей. Особенно много было молодежи, которая тут же писала лозунги, плакаты, транспаранты. На кумачовых полотнищах советские люди начертали здравицы в честь нашей родной Коммунистической партии, народа — строителя коммунизма, отечественной науки, одержавшей историческую победу.

Часто, особенно за рубежом, меня спрашивают, волновался ли я перед стартом в космос. Отвечаю откровенно: нет! А вот волновался, и здорово, когда 14 апреля на самолете ИЛ-18 подлетал к Москве. Меня предупредили, что на Внуковском аэродроме меня будут встречать руководители партии и правительства. Я увижу мать, отца, жену, друзей-космонавтов.

Когда под крылом воздушного лайнера показалось Подмосковье, я не отрывался от иллюминатора.

Вот и Москва!

На улицах настоящие людские реки. Колонны с флагами, транспарантами движутся к Кремлю, к Красной площади. Показались кремлевские башни, зубчатые стены, Красная площадь... В этот момент один из журналистов спросил меня:

— Юра, долго ты ждал этой минуты?

Не задумываясь, ответил:

— Совсем не ждал. О такой счастливой минуте я никогда и не думал...

Все остальное происходило как во сне.

Столько было теплых приветствий, что у меня прямо голова закружилась. Как мог, благодарил товарищей, понимая, что в моем лице они приветствуют тех, кто создал замечательный корабль, обеспечил полет космонавта и возвращение его на землю, в точно заданный район.

Открытая машина, увитая гирляндами цветов, проделав путь из Внукова по ликующей Москве, въехала в Кремль. Впереди встреча с Красной площадью!

Наверное, ни один человек в мире не переживал то, что довелось в этот праздничный день пережить мне. И вот она, наша Красная площадь, на которой совсем недавно, собираясь в полет, я стоял перед Мавзолеем. От края до края ее заполнили трудящиеся столицы.

Волна приветствий понеслась нам навстречу. Буря оваций. Возгласы: «Слава партии!», «Слава советской науке!», «Слава первому космонавту!», «Ура Юрию Гагарину!» Со всех сторон машут флагами, цветами. Подняв руку, отвечаю на приветствия.

Оглядываю площадь. Как она сегодня красива, нарядна! На фасаде здания ГУМа гигантский красный флаг, а на его фоне портрет Владимира Ильича Ленина. Здесь же призыв: «Вперед, к победе коммунизма!» На лозунге здравица в честь славной Коммунистической партии Советского Союза, созданной Лениным. На Историческом музее изображение космического корабля и в овале портрет первого космонавта. Пламенеют слова: «Слава советским ученым, конструкторам, инженерам, техникам и рабочим — покорителям космоса!», «Честь и слава товарищу Гагарину Юрию Алексеевичу— пионеру освоения космоса!» Вдоль кремлевской стены — гербы союзных республик.

Над колоннами трудящихся подняты портреты В. И. Ленина, руководителей партии и правительства. Как-то неловко смотреть на свои портреты. Среди них — увеличенная фотография. Меня сфотографировали на фоне Спасской башни в тот памятный день перед отлетом на космодром.

Митинг открыт.

Мне предоставляется слово. От волнения перехватило дыхание. Шутка ли сказать, все, что происходило на Красной площади, слушала не только наша страна, но и впервые передавалось на телевизоры всей Европы, а радио работало на весь мир. Я постарался представить тех, кто сидит у телевизоров в Англии, Франции, Италии, Чехословакии, Польше, Бельгии, Швеции, Дании, ГДР, Швейцарии, Венгрии, ФРГ, Финляндии, Голландии...

Несколько минут мне не удавалось начать говорить. Гремели бурные аплодисменты. Крики «ура», здравицы в честь ленинской партии, советского народа — строителя коммунистического общества сливались в мощный хор. Сейчас, когда вспоминаю те минуты, меня прямо мороз по коже пробирает.

Постарался сосредоточиться, собраться с мыслями.

— Родные мои соотечественники! — сказал я.— Товарищи руководители партии и правительства!

Первые слова мои — слова искренней благодарности Центральному Комитету, родной Коммунистической партии, Советскому правительству, всему советскому народу за то, что мне, простому советскому летчику, было оказано такое большое доверие и поручено ответственное задание совершить первый полет в космос.
— Находясь на старте в космическое пространство, я думал о нашей ленинской партии, о нашей социалистической Родине. Любовь к славной партии, к нашей Советской Родине, к нашему героическому трудовому народу вдохновила меня и дала мне силы совершить этот подвиг.

На эти мои слова Красная площадь ответила бурными аплодисментами. На секунду я задумался. О чем еще сказать? Да, конечно, о корабле и его создателях.

— Наш народ своим гением,— продолжал я,— своим героическим трудом создал самый прекрасный в мире космический корабль «Восток» и его очень умное, очень надежное оборудование. От старта и до самого приземления у меня не было никакого сомнения в успешном исходе космического полета. Мне хочется от души поблагодарить наших ученых, инженеров, техников, всех советских рабочих, создавших такой корабль, на котором можно уверенно постигать тайны космического пространства. Позвольте также мне поблагодарить всех товарищей и весь коллектив, подготовивших меня к космическому полету.

Участники митинга аплодисментами выразили восхищение победой нашей науки и техники. На Красной площади в этот момент находились Главный Конструктор и Теоретик Космонавтики, другие имевшие отношение к рождению «Востока» и его полету. Я знал, что меня слушают, видят на экранах телевизоров очень многие, если не все кто своими знаниями, трудом дал возможность начать утро космической эры.

На Красной площади находились Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович и Валерий Быковский, другие товарищи из отряда. Народ их не знал еще, но все мои друзья— летчики-космонавты также были готовы в любое время совершить полет вокруг нашей планеты. Когда я сказал об этом в своей речи, раздались продолжительные аплодисменты. Аплодировали руководители партии и правительства. Аплодировали все участники митинга.

— Можно с уверенностью сказать,— заявил я,— что мы на наших советских космических кораблях будем летать и по более дальним маршрутам. Я безмерно рад, что моя любимая Отчизна первой в мире совершила этот полет, первой в мире проникла в космос. Первый самолет, первый спутник, первый космический корабль и первый космический полет— вот этапы большого пути моей Родины к овладению тайнами природы. К этой цели наш народ вела и уверенно ведет наша родная Коммунистическая партия.
На каждом шагу своей жизни и учебы в ремесленном училище, в индустриальном техникуме, в аэроклубе, авиационном училище я ощущал постоянную заботу партии, сыном которой я являюсь.

Я сказал, что свой первый полет в космос мы посвятили XXII съезду Коммунистической партии Советского Союза.

Я никогда не слышал таких бурных продолжительных аплодисментов. Казалось, грохотал обвал. Я видел, как вместе с участниками митинга аплодировали мои товарищи, взволнованные, воодушевленные.

— Сердечное спасибо вам, дорогие москвичи, за теплую встречу,— поблагодарил я жителей столицы,—Я уверен, что каждый из вас во имя могущества и процветания нашей любимой Родины под руководством ленинской партии готов совершить любой подвиг во славу нашей Родины, во славу нашего народа.

Овация была ответом на мою благодарность, на слова, выражающие уверенность в высоком патриотизме тех, кто присутствовал в этот момент на Красной площади, всех москвичей.

Я закончил выступление здравицами в честь нашей социалистической Родины, нашего великого, могучего советского народа, Коммунистической партии Советского Союза и ее ленинского Центрального Комитета.

Эта здравица была подхвачена народом, до отказа заполнившим площадь и прилегающие к ней улицы.

Каждый специалист, участвовавший в снаряжении корабля, знал, что все могло случиться на таком длинном и пока еще не изученном пути, и только один Главный конструктор, пожалуй, на все сто процентов был уверен, что все окончится триумфом советской науки. Находясь на старте, он смог своей несокрушимой уверенностью зарядить всех, в том числе и меня.

Три часа шумно текла живая человеческая река через Красную площадь. Перед моими глазами проходили близкие, родные лица москвичей. Как мне хотелось обнять каждого, пожать руку, поблагодарить за встречу, потрясшую меня до глубины души.

Много было лозунгов, плакатов. Некоторые из них написаны даже чернилами на простой бумаге. Запомнились два шуточных плаката. На одном большими буквами выведено-«Все в космос!», на другом, который держал ладно сложенный паренек,— «Чур, я второй!». Молодежь давала заявку на новые полеты к звездам!

В колонне демонстрантов прошли мимо Мавзолея мои друзья-космонавты. Они кричали, аплодировали, махали мне руками.

Невдомек было пареньку с плакатом «Чур, я второй!», что в одно время с ним по Красной площади шел мой дублер Герман Титов, который по всем статьям должен был быть космонавтом-два. Так потом и произошло.

Москвичи приветствовали и моего отца Алексея Ивановича, мать Анну Тимофеевну, жену, стоявших на правом крыле Мавзолея.

Последние колонны остановились перед Мавзолеем. Снова и снова гремели аплодисменты, раздавались привет^ ственные возгласы в честь партии коммунистов, нашего народа-богатыря.

После праздничной встречи мне захотелось посетить Мавзолей В. И. Ленина. Когда спускался по гранитным ступеням, то чувствовал как бьется мое сердце. И вот в саркофаге, освещенный мягким светом, лежит родной Ильич. Мы молча стояли, всматриваясь в дорогие черты великого человека— основателя Коммунистической партии и Советского государства.

Затем мы прошли вдоль аллей островерхих серебристых елей, словно часовые, замерших у высокой зубчатой стены. Замечательные революционеры, большевики-ленинцы похоронены у древних стен Кремля.

Я уходил с Красной площади счастливый, взволнованный, чтобы встретиться с ней еще не раз, вновь и вновь испытать непередаваемое чувство благоговения и радости.

Красная площадь оставила большой след не только в моей жизни, но и в жизни Германа Титова, Андрияна Николаева, Павла Поповича, Валерия Быковского, Валентины Терешковой-Николаевой, Владимира Комарова, Константина Феоктистова, Бориса Егорова, Павла Беляева, Алексея Леонова.

Вот что рассказывает о свидании с Красной площадью перед стартом «Востока-2» Герман Титов.

— Незадолго до вылета на космодром мы с женой гуляли по Москве. Захотелось прежде всего побывать на Красной площади, где, словно лучи солнца, сходятся главные московские магистрали. Рубиновые звезды ярко сверкали в лучах летнего солнца.
Мы подошли к Мавзолею В. И. Ленина, притихшие, молчаливые. У самого Мавзолея я принял положение «смирно», приложил руку к козырьку.

Ленин! Это имя вдохновляло революционных рабочих и крестьян на штурм царского самодержавия. С именем Ленина советские люди шли в бой с врагами Родины и побеждали, с этим именем советские люди воздвигали стартовую площадку — социализм, с которой поднялись к звездам наши мощные ракеты.

Здесь, на Красной площади, я еще раз молча поклялся отдать все свои силы и знания, а если потребуется, и жизнь бессмертному делу Ленина, Коммунистической партии.

Клятву партии, Владимиру Ильичу Ленину, Родине дали на Красной площади и Андриян Николаев, Павел Попович. Как и все, они заняли очередь в Александровском саду, где брал начало поток людей, стремившихся к Ильичу. «Небесные братья» подошли к Мавзолею, и тогда Андриян едва слышно сказал Павлу: «Поклянемся партии, Ленину...» Павел кивнул головой. У гроба Ленина каждый из космонавтов произнес короткое, но значительное слово «Клянусь!».

Выйдя из Мавзолея, Андриян и Павел постояли еще несколько минут на Красной площади, поклонились Мавзолею и быстро, уверенно зашагали к Историческому музею. «Теперь на старт!» — улыбаясь, произнес Павел. «Правильно, теперь мы готовы к старту»,— ответил Андриян.

Николаев и Попович вспоминают, как после полета Титова космонавты опять сошли с гранитной трибуны и влились в колонну демонстрантов. Кто-то из друзей дал шутливую команду: «Приготовиться космонавту-три!» Товарищи смотрели на Андрияна, который за добрый намек ответил благодарной улыбкой.

Как и все мы, перед стартом ходил прощаться с Красной площадью и Валерий Быковский. Он рассказывал нам о тех чувствах, которые охватили его, когда он стоял у Мавзолея, оглядывал взором Кремль.

Валя Терешкова впервые встретилась с Красной площадью, когда еще жила и работала в Ярославле. Будучи секретарем комсомольской организации комбината «Красный Перекоп», она организовала экскурсию в Москву. Девчата прежде всего направились на Красную площадь, в Мавзолей В. И. Ленина.

Вступив в отряд космонавтов, Валя часто бывала в столице. Каждый свой приезд девушка старалась обязательно,хотя бы на несколько минут, заглянуть на историческую площадь, «подышать ее воздухом», как она говорила.

В канун старта космических кораблей «Восток-5» и «Во-сток-6» Валя была на Красной площади вместе со своей под-ружкой-дублером. Девушки долго стояли у Мавзолея, дали молчаливую клятву Ильичу вернуться на эту площадь с добрыми вестями. А когда Москва торжественно встретила Валерия и Валю, они пережили на Красной площади те же незабываемые минуты, которые довелось пережить мне.

— Смотрю на живой бурлящий поток демонстрантов,— рассказывала Валя,— на факельные полотнища флагов и думаю: чем же мне вас отблагодарить, мои родные люди? Только одним — служением Родине по Ильичу...

О торжественных встречах на Красной площади никогда не забудут и Владимир Комаров, и Константин Феоктистов, и Борис Егоров, и Павел Беляев, и Алексей Леонов, и все другие летчики-космонавты.

Вот уже одиннадцать капитанов звездных кораблей стояли на трибуне Мавзолея, окруженные всенародным почетом, вниманием, теплой заботой. Я уверен, что «нашего полку прибудет», что Красная площадь увидит и услышит новых и новых покорителей Вселенной. Каждый из них совершит свой подвиг во славу партии, народа, Родины, во имя прогресса человечества.

Космос—Красная площадь


Осенним днем 1964 года по Красной площади медленно прогуливались, останавливались, снова шли трое мужчин в гражданских костюмах. Белоснежные крахмальные рубашки, темные галстуки. У этих людей сегодня особенно важный, знаменательный день. Летчик Владимир Комаров, научный работник Константин Феоктистов, врач Борис Егоров свято следовали традиции тех, кто готовился к старту в космос. Впереди — дальняя звездная дорога. Перед этой дорогой нельзя не побывать на Красной площади, у Мавзолея великого Ленина.

Прошло немного времени, и древняя площадь узнала имена тех трех, что приходили к ней.

На орбиту вышел корабль-спутник «Восход». Все радиостанции Советского Союза передали сообщение ТАСС о новом дерзновенном шаге советских исследователей Вселенной.

В радиорепродукторах, многократно повторенные, звучали слова:— Сегодня, 12 октября 1964 года, в 10 часов 30 минут по московскому времени в Советском Союзе на орбиту спутника Земли новой мощной ракетой-носителем впервые в мире выведен трехместный пилотируемый космический корабль «Восход». На борту космического корабля находится экипаж, состоящий из граждан Советского Союза командира корабля летчика-космонавта инженер-полковника Комарова Владимира Михайловича, членов экипажа — научного со-трудника-космонавта кандидата технических наук Феоктистова Константина Петровича и врача-космонавта Егорова Бориса Борисовича.

Прошел какой-нибудь час, и на Красной площади стихийно возникла демонстрация.

Первой пришла молодежь. Над головами юношей и девушек наскоро написанные лозунги и плакаты. Ликующие москвичи славили героев. «Да здравствуют советские космонавты!», «Слава покорителям Вселенной!», «Привет экипажу «Восхода»!» — было написано на листах бумаги.

До самого вечера Красная площадь была заполнена народом.

Через сутки земной шар облетела радостная весть: «Восход» приземлился, экипаж здоров, чувствует себя прекрасно.

И вот 19 октября 1964 года — день встречи героического экипажа. Принарядился Ленинский проспект. Похорошела в праздничном наряде Красная площадь, принявшая целое людское море.

Каждый раз, вступая на этот брусчатый настил, испытываешь особое волнение. Здесь — сердце Родины. Здесь слита воедино слава древней Руси и героика первых лет республики Советов, наша сегодняшняя поступь и устремленность в коммунистическое завтра.

Именно сюда перед стартом в космос приходят еще неизвестные миру парни, чтобы постоять у кремлевских елей наедине со своими мыслями. Сюда возвращаются они из звездного полета, чтобы со священной трибуны Мавзолея доложить народу и партии о новых высотах, взятых ими в океане Вселенной.

Сегодня на Красную площадь пришли сотни тысяч трудящихся, пришли чествовать трех новых космических колумбов, возвеличивших своим подвигом родную партию, любимую Родину, науку Страны Советов.

Над площадью, на фасаде ГУМа, огромное панно — Владимир Ильич Ленин. Вдоль кремлевской стены — гербы союзных республик. На здании Исторического музея — портреты членов первого в мире космического коллектива — экипажа «Восход».

Заколыхалась площадь. Вспыхнула овация. Вместе с руководителями Коммунистической партии и Советского правительства, друзьями-космонавтами на центральную трибуну Мавзолея поднялись Владимир Комаров, Константин Феоктистов, Борис Егоров.

Первое слово предоставляется командиру корабля «Восход». Комаров заметно волнуется, а потом, овладев собой, обращается к собравшимся с речью.

Он выражает искреннюю благодарность Центральному Комитету Коммунистической партии, Советскому правительству, всему советскому народу за то, что им было доверено выполнить этот полет в космос.

Перед вылетом на космодром, говорит Владимир Комаров, мы всем экипажем пришли сюда, на Красную площадь, и перед Мавзолеем Ильича дали клятву — приложить все силы, все умение, чтобы с честью выполнить ответственное задание Родины.

Летчик-космонавт подчеркивает, что полет космического корабля «Восход» стал возможным благодаря созданию новой мощной ракеты-носителя и более совершенного многоместного пилотируемого корабля-спутника. Он рассказывает, что первый коллектив советских людей жил и работал в космосе по законам морального кодекса строителей коммунизма, по принципу: человек человеку — друг, товарищ и брат. Каждый занимался порученным ему делом, каждый стремился как можно лучше осуществить намеченную ему программу и вместе с тем каждый старался помочь другу, чтобы было успешно выполнено общее задание.

Словом, замечает Владимир Комаров, одному в космосе хорошо, а коллективом лучше. Тем более коллективом советских людей.

В заключение Владимир Комаров подчеркнул, что экипаж во время полета был крепко связан с Землей, чувствовал внимание и заботу нашего народа, тесно сплоченного вокруг Коммунистической партии и ее ленинского Центрального Комитета.

У микрофона Константин Феоктистов.

Научный работник — космонавт говорит, что ему трудно передать то огромное волнение, которое охватывает его товарищей в момент этой горячей встречи. Кажется, собери сейчас все самые лучшие, самые теплые слова, заявляет Феоктистов, они все-таки не смогут выразить всех тех хороших чувств, которые переполняют нас.

Ученый подчеркивает, что за время, прошедшее после группового полета Быковского и Николаевой-Терешковой, советская наука и техника обогатились новыми достижениями, что позволило провести новый полет на более высоком научном уровне.

Рассказав о научных особенностях полета, Феоктистов отметил, что полет «Восхода» является одним из важных этапов освоения космоса — решением грандиозной научной и народнохозяйственной задачи, предусмотренной Программой Коммунистической партии Советского Союза.

Говорит воспитанник Ленинского комсомола врач-космонавт Борис Егоров.

Молодой исследователь в своей речи подчеркнул тот факт, что запуск корабля «Восход» ознаменовал качественно новый этан в беспримерной работе советских людей по изучению космоса.

Труд представителей одной из самых гуманных профессий на Земле труд врачей-исследователей во многом поможет осуществлению благородной задачи — обживать космос, использовать его на благо человечества, сказал Борис Егоров.

По поручению Центрального Комитета КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Советского правительства; героев-космонавтов горячо поздравил первый секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев.

Площадь восторженно встречает сообщение о присвоении членам экипажа «Восход» званий Героя Советского Союза и летчика-космонавта СССР...

Бурлит радостью человеческое море. Мимо Мавзолея идут колонны трудящихся.

Герои Советского Союза Владимир Комаров, Константин Феоктистов, Борис Егоров, смущенно улыбаясь, отвечают на приветствия. Скромные люди, они буквально потрясены встречей.

Манифестация трудящихся столицы явилась ярким подтверждением того, что неисчерпаемы творческие силы народа, что единство партии и народа нерасторжимо.
фейерверком. Гирлянды огней, взлетев в небо, освещали Кремль с его неповторимыми башнями, зубчатые стены, Красную площадь.

Первый в мире коллективный полет космонавтов на космическом корабле «Восход» открыл новую страницу в истории космонавтики. Это был подлинно научный подвиг, имеющий огромное значение для дальнейших космических полетов.

Тепло, по-дружески поздравили товарищей члены отряда советских космонавтов. Тут были не только известные герои космоса, но и те, кто еще не летал, кому выпала честь прокладывать новые звездные пути, открывать новые страницы в истории советского космоплавания. Среди них — Павел Беляев и Алексей Леонов. Они уже готовились к сложному научному эксперименту в околоземном пространстве: к выходу человека за пределы кабины корабля.

18 марта 1965 года... Мощная ракета-носитель вывела космический корабль «Восход-2» на орбиту спутника Земли. Весь мир узнал имена командира корабля летчика-космонавта полковника Павла Ивановича Беляева и второго пилота летчика-космонавта подполковника Алексея Архиповича Леонова.

Через полтора часа произошло другое событие, буквально ошеломившее всех, вызвавшее волну восторженных откликов. В сообщении ТАСС говорилось: «На втором витке полета второй пилот летчик-космонавт подполковник Леонов Алексей Архипович в специальном скафандре с автономной системой жизнеобеспечения совершил выход в космическое пространство, удалился от корабля на расстояние до пяти метров, успешно провел комплекс намеченных исследований и наблюдений и благополучно возвратился в корабль». Человек впервые шагнул в космос, свободно парил там! Двадцать минут находился он в условиях космического пространства, в том числе десять минут вне корабля.

«Восход-2» совершил посадку в пермских лесах. В тот же день Москва стала готовиться к встрече звездного экипажа. В шестой раз столице, Красной площади предстояло заключить в свои объятия героев космоса. Москва сообщила миру о легендарном подвиге, Москва была вместе с Беляевым и Леоновым в течение суток их космического рейса. И вот теперь Москва наряжалась к празднику, ибо возвращение космонавтов в нашу столицу — большой, радостный, поистине всенародный праздник.
Автору этих строк обычно приходится встречать покорителей Вселенной на Внуковском аэродроме, у воздушных ворот города. И всякий раз хорошо знакомый ритуал торжеств глубоко волнует. Кажется, так медленно идут минуты. Собравшиеся с нетерпением ждут, когда в небе появится воздушный лайнер, на борту которого находятся герои.

В сопровождении почетного эскорта реактивных истребителей проносится ИЛ-18. Самолет уходит в сторону Москвы, к Красной площади. Я смотрю на лица Гагарина, Титова, Николаева, Поповича, Быковского, Николаевой-Терешковой, Комарова, Феоктистова, Егорова. Они провожают взглядом серебристую машину. Каждый из них был участником такого праздничного рейса, каждый любовался с высоты Внуковом, Москвой, Красной площадью, пламенеющей флагами и транспарантами.

Сделав круг, ИЛ-18 пошел на посадку. Грянула медь оркестра. «Все выше, и выше, и выше стремим мы полет наших птиц...» Мелодия эта, родившаяся во времена первых побед советской авиации, стала встречным маршем космонавтов.

Ликованием встретили Беляева и Леонова присутствующие на аэродроме. Эта волна достигла Боровицких ворот Кремля и с новой силой возникла на Красной площади, когда Павел Беляев, Алексей Леонов, их друзья-космонавты поднялись на трибуну Мавзолея.

Для новых разведчиков космоса — экипажа «Восход-2» Красная площадь — старая добрая знакомая. Здесь они встречали друзей. Сюда по традиции первооткрывателей Вселенной приходили незадолго до полета.

Стояло ясное мартовское утро, когда два офицера Военно-Воздушных Сил ступили на площадь. До начала открытия Мавзолея оставалось еще некоторое время. Космонавты решили погулять, «подышать воздухом истории». Они направились в собор Василия Блаженного. Алексея Леонова, как художника, увлекла роспись стен и потолков. Космонавт восхищался рисунком, тонами красок, их удивительной стойкостью и свежестью.

Космонавты внимательно смотрели вокруг. Казалось, они стараются запомнить в деталях очертания Мавзолея, Спасской башни, кремлевской стены, Исторического музея, чтобы увезти все это в памяти на космодром Байконур.

Очередь к Мавзолею начиналась у Александровского сада. Спустились туда и влились в общий поток. Впереди космонавтов — большая группа туристов из ГДР. Зарубежные гости непрерывно фотографируют. Каждый хочет увезти на память кусочек Москвы, показать, как идут советские люди поклониться Ленину. Кто знает, может быть какой-нибудь немецкий фотолюбитель, увидев через несколько дней портреты Павла Беляева и Алексея Леонова, с радостью обнаружит их на своих московских снимках.

Сняв шапки, космонавты вошли в Мавзолей. Медленно двигался поток. Но космонавтам показалось, что они очень быстро прошли мимо саркофага, слишком мало видели Ленина. Но и эти мгновения незабываемы, глубоко волнуют, окрыляют. Беляев и Леонов почтили память видных революционеров, выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства, похороненных у кремлевской стены.

— До скорой встречи, Красная площадь! — мысленно сказал каждый из будущих героев...

Митинг на Красной площади, посвященный новой победе советского народа в освоении космоса и встрече с космонавтами П. И. Беляевым и А. А. Леоновым, проходил с подъемом, торжественно. Рассказав о полете, командир космического корабля выразил большую благодарность за оказанную ему и Леонову великую честь, сердечную встречу.

— Любовь нашего народа к покорителям космоса, забота партии и правительства о счастье советских людей придают нам новые силы и зовут на новые свершения во имя прекрасного будущего,— заявил Беляев.

У микрофона — человек, первым побывавший лицом к лицу со Вселенной. Вверх взметнулись тысячи рук. Шквал аплодисментов не давал ему говорить. А когда площадь стихла, Алексей Леонов начал взволнованную речь.

— Дорогие товарищи!

С чувством глубокой сыновней признательности от всего сердца благодарю ленинский Центральный Комитет Коммунистической партии, родное Советское правительство, весь наш великий народ за то, что мне было доверено впервые в истории освоения космоса выполнить важный эксперимент — выход из кабины корабля в космическое пространство. Я горжусь тем, что удостоился чести стать одним из покорителей космоса.

Алексей Леонов, так же как и его друг, остановился на деталях полета. Находясь вне корабля, он пролетел над тер-


А когда в Большом Кремлевском дворце шел прием в честь великой победы ученых, в честь новых космонавтов, над Москвой, над Красной площадью прогремел артиллерийский салют. Двадцать залпов фейерверком. Гирлянды огней, взлетев в небо, освещали Кремль с его неповторимыми башнями, зубчатые стены, Красную площадь.

Первый в мире коллективный полет космонавтов на космическом корабле «Восход» открыл новую страницу в истории космонавтики. Это был подлинно научный подвиг, имеющий огромное значение для дальнейших космических полетов.

Тепло, по-дружески поздравили товарищей члены отряда советских космонавтов. Тут были не только известные герои космоса, но и те, кто еще не летал, кому выпала честь прокладывать новые звездные пути, открывать новые страницы в истории советского космоплавания. Среди них — Павел Беляев и Алексей Леонов. Они уже готовились к сложному научному эксперименту в околоземном пространстве: к выходу человека за пределы кабины корабля.

18 марта 1965 года... Мощная ракета-носитель вывела космический корабль «Восход-2» на орбиту спутника Земли. Весь мир узнал имена командира корабля летчика-космо-навта полковника Павла Ивановича Беляева и второго пилота летчика-космонавта подполковника Алексея Архиповича Леонова.

Через полтора часа произошло другое событие, буквально ошеломившее всех, вызвавшее волну восторженных откликов. В сообщении ТАСС говорилось: «На втором витке полета второй пилот летчик-космонавт подполковник Леонов Алексей Архипович в специальном скафандре с автономной системой жизнеобеспечения совершил выход в космическое пространство, удалился от корабля на расстояние до пяти метров, успешно провел комплекс намеченных исследований и наблюдений и благополучно возвратился в корабль». Человек впервые шагнул в космос, свободно парил там! Двадцать минут находился он в условиях космического пространства, в том числе десять минут вне корабля.

«Восход-2» совершил посадку в пермских лесах. В тот же день Москва стала готовиться к встрече звездного экипажа. В шестой раз столице, Красной площади предстояло заключить в свои объятия героев космоса. Москва сообщила миру о легендарном подвиге, Москва была вместе с Беляевым и Леоновым в течение суток их космического рейса. И вот теперь Москва наряжалась к празднику, ибо возвращение космонавтов в нашу столицу — большой, радостный, поистине всенародный праздник.
Автору этих строк обычно приходится встречать покорителей Вселенной на Внуковском аэродроме, у воздушных ворот города. И всякий раз хорошо знакомый ритуал торжеств глубоко волнует. Кажется, так медленно идут минуты. Собравшиеся с нетерпением ждут, когда в небе появится воздушный лайнер, на борту которого находятся герои.

В сопровождении почетного эскорта реактивных истребителей проносится ИЛ-18. Самолет уходит в сторону Москвы, к Красной площади. Я смотрю на лица Гагарина, Титова, Николаева, Поповича, Быковского, Николаевой-Терешковой, Комарова, Феоктистова, Егорова. Они провожают взглядом серебристую машину. Каждый из них был участником такого праздничного рейса, каждый любовался с высоты Внуковом, Москвой, Красной площадью, пламенеющей флагами и транспарантами.

Сделав круг, ИЛ-18 пошел на посадку. Грянула медь оркестра. «Все выше, и выше, и выше стремим мы полет наших птиц...» Мелодия эта, родившаяся во времена первых побед советской авиации, стала встречным маршем космонавтов.

Ликованием встретили Беляева и Леонова присутствующие на аэродроме. Эта волна достигла Боровицких ворот Кремля и с новой силой возникла на Красной площади, когда Павел Беляев, Алексей Леонов, их друзья-косглонавты поднялись на трибуну Мавзолея.

Для новых разведчиков космоса — экипажа «Восход-2» Красная площадь — старая добрая знакомая. Здесь они встречали друзей. Сюда по традиции первооткрывателей Вселенной приходили незадолго до полета.

Стояло ясное мартовское утро, когда два офицера Военно-Воздушных Сил ступили на площадь. До начала открытия Мавзолея оставалось еще некоторое время. Космонавты решили погулять, «подышать воздухом истории». Они направились в собор Василия Блаженного. Алексея Леонова, как художника, увлекла роспись стен и потолков. Космонавт восхищался рисунком, тонами красок, их удивительной стойкостью и свежестью.

Космонавты внимательно смотрели вокруг. Казалось, они стараются запомнить в деталях очертания Мавзолея, Спасской башни, кремлевской стены, Исторического музея, чтобы увезти все это в памяти на космодром Байконур.

Очередь к Мавзолею начиналась у Александровского сада. Спустились туда и влились в общий поток. Впереди космонавтов — большая группа туристов из ГДР. Зарубежные гости непрерывно фотографируют. Каждый хочет увезти на память кусочек Москвы, показать, как идут советские люди поклониться Ленину. Кто знает, может быть какой-нибудь немецкий фотолюбитель, увидев через несколько дней портреты Павла Беляева и Алексея Леонова, с радостью обнаружит их на своих московских снимках.

Сняв шапки, космонавты вошли в Мавзолей. Медленно двигался поток. Но космонавтам показалось, что они очень быстро прошли мимо саркофага, слишком мало видели Ленина. Но и эти мгновения незабываемы, глубоко волнуют, окрыляют. Беляев и Леонов почтили память видных революционеров, выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства, похороненных у кремлевской стены.

— До скорой встречи, Красная площадь! — мысленно сказал каждый из будущих героев...

Митинг на Красной площади, посвященный новой победе советского народа в освоении космоса и встрече с космонавтами П. И. Беляевым и А. А. Леоновым, проходил с подъемом, торжественно. Рассказав о полете, командир космического корабля выразил большую благодарность за оказанную ему и Леонову великую честь, сердечную встречу.

— Любовь нашего народа к покорителям космоса, забота партии и правительства о счастье советских людей придают нам новые силы и зовут на новые свершения во имя прекрасного будущего,— заявил Беляев.

У микрофона — человек, первым побывавший лицом к лицу со Вселенной. Вверх взметнулись тысячи рук. Шквал аплодисментов не давал ему говорить. А когда площадь стихла, Алексей Леонов начал взволнованную речь.

— Дорогие товарищи!

С чувством глубокой сыновней признательности от всего сердца благодарю ленинский Центральный Комитет Коммунистической партии, родное Советское правительство, весь наш великий народ за то, что мне было доверено впервые в истории освоения космоса выполнить важный эксперимент — выход из кабины корабля в космическое пространство. Я горжусь тем, что удостоился чести стать одним из покорителей космоса.

Алексей Леонов, так же как и его друг, остановился на деталях полета. Находясь вне корабля, он пролетел над территорией от Черноморского побережья до Сахалина со скоростью 28 тысяч километров в час.

Затем со словами привета и поздравлениями к героям обратился Первый секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев.

Участники митинга с энтузиазмом встретили сообщение Первого секретаря Центрального Комитета КПСС о том, что в ознаменование совершенного подвига в Москве будут установлены бронзовые бюсты Беляева и Леонова. Придавая исключительное значение космическому полету и свободному выходу в космос, впервые в мире осуществленному Алексеем Леоновым под руководством командира космического корабля Павла Беляева, Центральный Комитет партии и Советское правительство решили в память об этом историческом событии сохранить навечно всю документацию и кинопленку о полете товарищей Беляева и Леонова. Решено замуровать специальную ампулу с этой документацией в Москве, у монумента покорителям космоса — памятника основоположнику космонавтики К. Э. Циолковскому. На месте, где будет находиться ампула, установят мемориальную доску с надписью золотыми буквами.

Принято решение замуровать в этом же месте и ампулу с документацией и кинопленками о полетах всех советских космонавтов — Гагарина Ю. А., Титова Г. С., Николаева А. Г., Поповича П. Р., Николаевой-Терешковой В. В. и Быковского В. Ф., Комарова В. М., Феоктистова К. П. и Егорова Б. Б.

Митинг окончен. Теперь с Красной площади — в Большой Кремлевский дворец, на прием. Такова традиция.

Цветами и музыкой встретил дворец героев космоса. Ровно в 5 часов вечера под высокими сводами прозвучали фанфары. «Слушайте все!»—пели золотистые трубы. Юноши и девушки, стоявшие на парадной лестнице, подняв над головами букеты тюльпанов, приветствовали мужественных сынов советского народа. Хор исполнил «Славься» из оперы Глинки «Иван Сусанин».

В тот момент, когда в мощное звучание оркестра влился колокольный звон, космонавты вошли в Георгиевский зал. Вместе с ними — руководители Коммунистической партии и Советского правительства, известные герои космоса.

Гости — а их около двух тысяч человек — заполняют Георгиевский и Владимирский залы, Грановитую палату. У многих приглашенных знаки лауреатов Ленинской премии, Золотые Звезды Героев Социалистического Труда. Это те,кто создает и запускает советские космические корабли — конструкторы, ученые, инженеры, техники, рабочие.

Ученые сердечно поздравляют с новым выдающимся успехом крупнейшего ученого и конструктора в области ракетной техники и космических исследований дважды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской премии Сергея Павловича Королева, а также теоретика космонавтики. Эти два замечательных, удивительно скромных человека, возглавляющие большие коллективы, говорят, что дело не в них, а в тех, кто им помогает, кто своей творческой мыслью и трудом двигает вперед отечественную науку.

Начинается церемония вручения наград. Заместитель Председателя Президиума Верховного Совета СССР М. Холов вручает героям ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Космонавты выступают с краткими благодарственными речами. Руководители партии и правительства сердечно поздравляют героев, обнимают их и целуют. Поздравления адресованы и отцу Леонова Архипу Алексеевичу, женам и родственникам покорителей Вселенной. Слышатся пожелания крепкого здоровья, счастья.

На приеме много не только ученых, государственных, общественных деятелей, но и деятелей культуры. Среди них Михаил Александрович Шолохов. Он тоже был на Красной площади, аплодировал героям. Я прошу писателя дать краткое интервью, сказать несколько слов по поводу полета экипажа «Восход-2».

— Здесь уже все сказано,— говорит Шолохов.— Добавить что-либо трудно. Все мы восхищались и восхищаемся подвигом героев, отлично выполнивших свой долг перед Родиной.

М. А. Шолохов замечает, что подвиг Беляева и Леонова можно поставить в один ряд с подвигами воинов в дни Великой Отечественной войны. В жизни каждого человека есть такой момент, когда он «выходит в космос», совершает что-то особенно трудное, особенно сложное, но очень нужное для страны. Не имеет значения, кто этот человек. Важно, что он наш, советский, что он вместе со всеми советскими людьми строит коммунистическое общество.

Несколько часов продолжался прием в Кремле. Это была интересная, яркая встреча с теми, кто покоряет Вселенную, кто готов к новым подвигам во имя мира, науки, прогресса. И каждый из участников встречи, выйдя на Красную площадь, думал о будущем космонавтики, об экипажах кораблей, мчащихся от звезды до звезды.

«Космическая» история Красной площади только пишется. Впереди новые полеты, новые встречи. На центральную трибуну Мавзолея поднимутся герои звездных трасс, проложенных во имя прогресса человечества. И Красная площадь будет так же горячо приветствовать их, как она приветствовала тех, кто в полном смысле слова открыл дверь во Вселенную.

Имена советских космонавтов являются символом народного подвига, беззаветного служения советской науке, Родине, Коммунистической партии Советского Союза, идеалам коммунизма.
Сергей Михалков
Один!

За ним уже Второй!

Потом два раза в небе Двое!

И вот из космоса домой Одновременно Три Героя!

Мы первые открыли счет Земной, советский, современный Им — совершающим полет В подвластной разуму Вселенной.

Нам трассы дивные видны,

И нам еще встречать придется Тех, кто с разведанной Луны На площадь Красную вернется!



Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 2 ] 

Часовой пояс: UTC - 12 часов



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
. cron
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB
Игорь Иванов