{форум}
МОСКВА ФОРУМ
Текущее время: 21 ноя 2018, 08:32

Часовой пояс: UTC - 12 часов


Высота и ширина HTML таблицы, пример
Политика
$('#s1').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });
Экономика
$('#s2').cycle({fx: 'scrollDown',
sync: 0, delay: -2000});
Новости Москвы
$('#s3').cycle({fx: 'scrollLeft',
sync:0, delay: -4000 });

Правила форума


При копировании материалов форума активная ссылка обязательна.Законодательство Российской Федерации об авторском праве и смежных правах
(в ред. Федерального закона от 20.07.2004 N 72-ФЗ)



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 3 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Виктор Луи. (Виталий Евгеньевич Луи).
СообщениеДобавлено: 05 авг 2015, 09:55 
Не в сети

Зарегистрирован: 12 дек 2012, 09:48
Сообщений: 2711
В 1980-е годы журналист-международник Виктор Луи, как рассказывал его друг генерал-майор КГБ Вячеслав Кеворков, написал воспоминания о Своей жизни-"настолько же драматичной, насколько и увлекательной". Когда работа над рукописью была закончена и даже переведена на английский, Луи патетически изрек: "Жизнь - »то театр, и каждый должен помнить два правила: надо уйти со сцены еще до того, как тебя освистают, и поставить точку в своих воспоминаниях незадолго до того, как уйдешь из жизни. У меня еще есть время!" Но Луи ошибся. Он покинул этот мир гораздо раньше, чем предполагал. Незадолго до смерти журналист попросил опубликовать воспоминания, но "только если люди проявят к ним интерес". Однако мемуары Виктора Луи так и не были изданы. Видимо, его автобиография и сегодня, по мнению спецслужб, должна храниться под грифом "Совершенно секретно"...А мы лишь постараемся заполнить лакуну в истории жизни этого по-своему талантливого, неординарного и загадочного человека...

Настоящее имя Виктора Луи — Виталий Евгеньевич Луи. Хотя писатель Александр Солженицын, неровно дышавший к иудеям, настойчиво уверял, что на самом деле он — Левин.

Виталий появился на белый свет 5 февраля 1928 года (по данным французского историка Вольтона Тьерри — в 1922-м) в Новокузнецке, который в то время назывался Сталинск. Но некоторые исследователи отмечают, что местом рождения нашего героя была Москва. Его отец, Евгений, был родом из Восточной Пруссии. Мать по национальности (тут Солженицын был прав) еврейка.

Виктор Луи фото.
Изображение
Здание КГБ на Лубянке

Родители, по не известным нам обстоятельствам, умерли (или трагически погибли), когда мальчику едва исполнилось два года. А их сына-кроху отправили в детский дом. К счастью, вскоре объявилась бабушка, которая забрала внука к себе в Москву.

Генерал Кеворков рассказывал: "Оставшись в суровые военные годы круглым сиротой, он в четырнадцать лет попытался выжить, прислуживая в различных иностранных диппредставительствах в Москве, за что в пятнадцать был арестован и осужден на 25 лет концлагерей”.

По другой версии, в пятнадцатилетием возрасте Виктор-Виталий устроился на работу помощником повара в ресторан гостиницы "Метрополь". Но в 1947 году (версия — в начале 1950-х) он был арестован за спекуляцию и отправлен на "перевоспитание" в ГУЛАГ.

Еще рассказывали, что Виктора арестовали за "скверный анекдот". Его следователь, по словам Луи, вел и дело арестованного Александра Солженицына. Перебежчик, офицер КГБ Юрий Носенко, в 1962 году "выбравший свободу", утверждал, что в лагере Луи был завербован сотрудниками МГБ и стал "стукачом". "Специализировался" Луи по политическим заключенным. Он входил к ним в доверие, вел задушевные "откровенные" разговоры, а затем, как водится, писал "оперу".Лагерные "рецензенты" тут же брали несчастного болтуна на заметку, переписывали по-новому "партитуру" обвинения и лепили тому новый срок...

О пребывании Виктора Луи в лагере свидетельств осталось мало, но несколько все же отыскалось. К примеру, вскользь о нем вспоминает московский писатель Александр Кикнадзе, который свидетельствовал о нравах, царивших в гулаговском прошлом СССР: "Кто думал о том, что может ждать его завтра? Было важно выжить сегодня. Как это делать, учили писатели. Их облеченные в литературную форму доносы и статьи, одобрявшие политику партии и правительства, публиковались во всех без исключения газетах.

Инженеры человеческих душ призывали укреплять бдительность и быть безжалостными к врагам народа... А еще... как не вспомнить вдохновенное слово одного сексота, написавшего "Марш НКВД":

Фуражек синих стройный ряд

И четкий шаг подкованный,

Идет по улице отряд

Железными колоннами...

Этот марш заучил в лагерные времена будущий академик, историк М. А. Коростовцев. Помнил, что автором текста назвался М. Григорьев. Но и то не забыл, что под этим псевдонимом скрывался недоучившийся филолог Моисей Грейдинг, арестованный, как часто случалось, за один анекдот и уже в лагере завербованный в сексоты. Эту историю хранил в памяти и сосед М. А. Коростовцева по бараку Виктор Луи, ставший с годами известным журналистом-международником”.

В лагере вместе с Луи отбывали наказание писатель Федор Шахмагонов, впоследствии автор романа о чекистах "Хранить вечно"; кинематографист Алексей Каплер, посаженный в зону за любовный роман с дочерью Сталина Светланой; сценарист Валерий Фрид.

"К нам в барак явился улыбчивый молодой человек в очках, — вспоминал позже Фрид. — Спросил, нет ли у кого шерсти на продажу —старых свитеров, шарфов, носков. Можно грязные, рваные — это не играет роли. Платить будут хлебом.

Оказалось, шерсть требовалась для изготовления ковров, а молодой человек был как бы агентом по снабжению. Шерсти у меня не было. Но расспросив о моем деле и услышав, что я учился во ВГИКе, очкастый сказал:

— А вы знаете, что здесь Каплер?..

Скупщик шерсти представился: Виктор Луи. Рассказал, что он тоже москвич, работал в посольстве — на чем и погорел. И повел меня к Каплеру, тот заведовал посылочной...

— Дядя Люся! — сказал Луи, — Этот мальчик из ВГИКа.

Каплер приветливо улыбнулся:

— Из ВГИКа? А Юлика Дунского вы знаете?

— ?!

— Тогда я знаю, кто вы. Вы Валерий Фрид?.. Валерик, — и Каплер улыбнулся еще шире, — если вы не хотите иметь крупных неприятностей, будьте очень осторожны с этим человеком.

— Дядя Люся! — обиделся Луи, а Каплер, все с той же улыбкой, продолжал:

— Вы думаете, я шучу? Совершенно серьезно: это очень опасный человек.

"Опасный человек", оказывается, кроме обязанностей снабженца исполнял и другие: был известным всему лагерю стукачом".Виктора Луи не любили даже видавшие виды офицеры советской карательной службы, которым было привычно работать с подобным контингентом. Репутация иуды осталась за ним на всю оставшуюся жизнь...

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКТОР

Известный историк Клаузевиц писал: "Война есть продолжение политики, но другими средствами". Перефразируя его, мы можем утверждать, что политика также является войной, только ведется она иными методами. Так называемые информационные войны не утихали на протяжении многих веков и берут свое начало еще в незапамятные, библейские времена. Так, например, об информационном оружии психологического воздействия на противника рассказывается в легенде о Гедеоне. Однажды он с тремястами воинов подошел к вражескому лагерю и с помощью труб, светильников и криков так запугал многотысячное войско завоевателей, что те в смятении начали рубить друг друга мечами...

В дальнейшем информационное, психологическое противостояние получило свое развитие и в конце концов во второй половине XX столетия превратилось в "холодную войну" двух социальных, антагонистических систем — капитализма и социализма. Как известно, СССР эту войну проиграл, но пиррова победа американцев, нарушившая некий мировой баланс, вызвала целый поток крупных столкновений и всплеск терроризма, который на глазах превращается во всемирный конфликт, а по сути — Третью мировую войну. Без фронта и тыла. Зато с многочисленными жертвами...

Западные специалисты назвали информационную войну высшей формой противоборства. В разработанной Комитетом начальников штабов Вооруженных сил США "Единой доктрине противоборства в области управления и связи" термин "информационная война" определяется, пишет историк Николай Волковский, как совокупность мероприятий, предпринимаемых в целях достижения информационного превосходства над противником путем воздействия на его информационные системы, процессы, компьютерные сети, общественное или индивидуальное сознание и подсознание населения и личного состава Вооруженных сил, при одновременной защите своей информационной сети. Весьма активно американцы промывали умы и в рамках операции ЦРУ МКUltra...

Нужно отметить, что и Советский Союз не игнорировал вопросы психологического влияния. Как на своих граждан, так и на население зарубежных стран. Уже с первых шагов советской власти большевики взяли на вооружение приемы психологической войны как инструмент для экспансии коммунистических идей в мировом масштабе. Такой "экспортной конторой", к примеру, был Отдел международных связей (ОМС) Коминтерна, который долгое время возглавлял старый большевик-ленинец Осип Пятницкий. Вот свидетельство торгового комиссионера Роджера Э. Симмонса: "Пропаганда у большевиков организована изумительно. В России они ведут ее с громадным успехом".

Уже значительно позднее, по настоянию В. Молотова, постановлением СМ СССР от 30 мая 1947 года был создан Комитет информации (КИ) при Совете Министров СССР, куда вошли: Первое главное управление МГБ, ГРУ Министерства вооруженных сил, а также разведывательные и информационные структуры ЦК ВКП (б), МИД и Министерство внешней торговли. Чуть позже, 5 января 1953 года, в структуре советской спецслужбы появился отдел "Д"— дезинформация. Сам КИ просуществовал недолго, а вот структуры, занимавшиеся вопросами психологической войны и дезинформации, уже в рамках КГБ продолжили свое существование.

И именно такие люди, как Виктор Луи, выучивший за время отсидки два иностранных языка — турецкий и английский, и нужны были КГБ, с которым, по свидетельству Юрия Носенко, он подписал новый "контракт" в конце 1950-х годов...

ЖУРНАЛИСТ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ

В 1956 году Виктор Луи возвращается из заключения в Москву и тут же получает документы о полной реабилитации. А затем устраивается на работу: сначала в новозеландское посольство, а затем в посольство Бразилии. Кроме того, ему, в качестве аванса, вручают ключи от комнаты в коммуналке.

Вскоре Виктор Луи познакомился с англичанкой по имени Дженифер Стейтс Маргарет, работавшей няней в семье британского дипломата. Приглянувшись друг другу, молодые люди поженились. (Правда не исключено, что женитьба пронырливого юноши была спланированной акцией КГБ.) У Луи появилась перспектива свободного вояжирования на Запад. Что тут же вызвало восторг у всесильного ведомства с Лубянки.

Затем Виктор Луи меняет амплуа и становится журналистом. Начинает сотрудничать с иностранными изданиями, что по меркам того времени было настоящей фантастикой: советский подданный пишет для западной прессы!.. В этом Луи помог американский журналист Эдмунд Стивенс, работавший в Москве еще со сталинских времен, а также знакомые супруги Дженифер.

"Благодаря отлично написанным московским репортажам, — писал генерал-майор КГБ Вячеслав Кеворков, — Луи вскоре получил признание, затем пришла и слава". И деньги. И немалые... Спустя короткое время супруги Луи переехали в трехкомнатную квартиру на Ленинском проспекте.

О Викторе Луи того периода вспоминал бывший советский эмигрант, а затем журналист британской Би-Би-Си Павел Асс. В октябре 1958 года Асс был принят на работу в ГЦТК—Государственный Центральный театр кукол под руководством Сергея Образцова — научным сотрудником Музея театральных кукол. "В те же годы, самый конец пятидесятых — начало шестидесятых, — писал Асс, — в Москву приехал хозяин американского телевизионного шоу Эд Салливан, приехал, чтобы снять на видеопленку (неслыханное в то время дело!) спектакль "Необыкновенный концерт”. Съемки происходили в саду "Эрмитаж". В один из свободных вечеров Салливан пришел в театр и в антракте поднялся в кабинет ЭсВэ (С. Образцов.). В тот день я "дежурил по музею", но экскурсию не вел и оказался свидетелем этого маленького приема. С Салливаном в качестве переводчика был хорошо одетый сравнительно молодой человек в очках, безупречно говоривший по-английски и по-русски. И его, и его элегантную жену я принял за иностранцев. Кончилось это тем, что сопровождавший Салливана человек пригласил Образцова с женой в тот же вечер приехать к нему на Ленинский проспект и там, за ужином, продолжить разговор.

Следующее утро началось с того, что невыспавшийся Образцов ругал себя за безвозвратно потерянный вечер. Он описывал псевдо-западный интерьер роскошной квартиры с белыми стенами и белой же мебелью, картины, которые ему решительно не понравились, и только и повторял, что все это "поддельное", и вкус хозяина тоже. Я пытался припомнить облик молодого человека, которого видел накануне, и не мог — что-то блондинистое, в очках. Много позже я узнал, что "переводчиком" у Салливана был Виктор Луи, один из тех, кто и сам не помнит ни своего настоящего имени, ни места рождения, ни кто его подлинный хозяин... Про него Образцов сразу сказал: "ненастоящий".

Как уже было сказано выше, Луи являлся агентом КГБ, которого вначале "вело" управление КГБ по Москве. А затем Второе Главное управление (контрразведка), во главе с генералом Олегом Грибановым. Управление Грибанова занималось спецоперациями в отношении иностранцев, работавших в СССР. И генерал не гнушался привлекать пишущую братию к работе с нужным объектом разработки.

"В 1960 году, — рассказывал перебежчик Носенко, — Виктор Луи начал искать возможность вступить в контакт с одним американцем, которого я попытался завербовать через своих агентов. Грибанов приказал руководству управления КГБ по Москве убрать его из операции и держать подальше от американца. Но надо отметить, что местный КГБ был связан с этим делом лишь самым косвенным образом. В глазах своих руководителей Луи был важной персоной. Его участие в операциях с иностранцами было признано довольно эффективным, и местный КГБ надеялся с его помощью провернуть ряд крупных дел. Нам постоянно твердили: "Этот Луи — прекрасный агент, он лучший из тех, что мы имеем". Его постоянно продвигали по службе".

Карьера Луи стала резко идти в гору. Он стал московским корреспондентом лондонской газеты "Лондон Ивнинг Ньюз". Печатался в "Вашингтон Пост", "Нью-Йорк Таймс", 'Тайм Мэгэзин", "Франс-Суар" и других значительных мировых изданиях.

Луи охотно предоставляли эфирное время на радиостанциях "Свобода" и "Свободная Европа". Среди его друзей числились не только знаменитые собратья по перу, такие как журналист британского журнала "Обсервер" МаркФрэнклэнд, но и мировые звезды политики...

СПЕЦОПЕРАЦИЯ "ПЕНСИОНЕР СОЮЗНОГО ЗНАЧЕНИЯ”

14 октября 1964 года в СССР случился, по сути, государственный переворот. Полные шекспировских страстей события произошли внешне тихо и незаметно для населения одной шестой части планеты. В Кремле от власти был отстранен разоблачитель "культа личности" Никита Хрущев. Советское государство возглавил моложавый красавец Леонид Брежнев. Но столь важную для советских людей информацию задержали, как водится, на целых двое суток.

"Во второй половине дня 15 октября 1964 года я ехал из ЦК КПСС по центру Москвы, — писал работник советского МИДа Михаил Восленский. — Городской партактив только что закончился, аппарату ЦК сказали о состоявшемся пленуме и отставке Хрущева, руководство социалистических государств было поставлено в известность о происшедшем. Короткое информационное сообщение должно было быть передано по радио поздно вечером. Виктору Луи было разрешено продиктовать своей газете в Англии текст, подготовлявший западную прессу к официальному известию, а заодно поднимавший акции этого во многом полезного журналиста". За что, кстати, журналист и получил от британцев довольно солидный по тем временам гонорар.

Несколько иначе трактовал "подвиг разведчика" Виктора Луи его друг Вячеслав Кеворков: "Шаг этот был более чем рискованный. Не подтвердись эта сенсация, у Луи были отличные шансы вновь оказаться там, откуда, как он считал, Хрущев его вызволил". Но тут же генерал и проговаривается об истинной цели этой операции: "С этого момента Луи безвозвратно получил реноме "самого информированного" человека в стране, причем не только среди журналистов, но и среди политиков. Теперь его приглашали послы, государственные деятели". Чего, собственно, и добивался Комитет госбезопасности... И Виктор Луи постепенно поднимался на мировой политический олимп. Его дважды принимали в Белом доме: вице-президент Хэмфри и советник президента США Генри Киссинджер.

СПЕЦОПЕРАЦИЯ "ДЕЛО СИНЯВСКОГО И ДАНИЭЛЯ"

Первой "пробой пера" в деле искоренения инакомыслия для Виктора Луи стал процесс Андрея Синявского и Юлия Даниэля. 8 сентября 1965 года у Никитских ворот в Москве сотрудники Комитета госбезопасности арестовали писателя Андрея Синявского.


Андрей Синявский и Юрий Даниэль фото
Изображение

Через четыре дня, 12 сентября, взяли под стражу еще одного писателя — Юлия Даниэля. Такого произвола в отношении литераторов в Советском Союзе не было со времен террора 1936—1937 годов.

Спустя короткое время после арестов председатель КГБ Владимир Семичастный и Генеральный прокурор СССР Роман Руденко направили в ЦК КПСС докладную записку о ходе предварительного следствия по делу Синявского и Даниэля. "В своей записке мы сообщали, что в период 1956—1963 годов один под псевдонимом Абрам Терц, другой — под именем Николай Аржак написали и по нелегальному каналу передали за границу ряд произведений антисоветского, клеветнического содержания, порочащих советский государственный и общественный строй", — писал в своей книге воспоминаний "Беспокойное сердце" Владимир Семичастный. И далее продолжал: " К ним относятся, в частности, повесть Аржака "Говорит Москва", сборник рассказов и повестей Терца "Фантастические повести" ("Суд идет", "Гололедица", "Любимов"). Произведения эти нелегально были пересланы ими за границу через Замойскую-Пельтье (дочь бывшего французского военно-морского атташе в Москве) и широко публиковались в США, Англии, Франции, Италии и ФРГ. "Труды" Синявского и Даниэля щедро оплачивались иностранными издательствами и широко распространялись авторами среди своего окружения в Москве".

В следующей записке, отправленной в адрес ЦК в начале октября, Семичастный и Руденко среди прочих мероприятий полагали необходимым "по окончании следствия и после решения вопроса об ответственности арестованных Синявского и Даниэля Союзу писателей СССР обеспечить участие писательской общественности в заключительных мероприятиях по делу, вопрос о которых будет решен Прокуратурой СССР, КГБ и судебными органами".

КГБ предлагал рассмотреть писательское дело на открытом заседании Верховного суда РСФСР. И приступили, вместе, с отделом культуры ЦК КПСС и Союзом писателей СССР, к подготовке соответствующих публикаций в прессе. Кроме того, в ЦК создали специальную "пресс-группу", в которую от КГБ вошел Федор Бобков, будущий руководитель 5-го (идеологического) управления "конторы глубокого бурения".

Судебный процесс над Андреем Донатовичем Синявским и Юлием Марковичем Даниэлем начался 10 февраля 1966 года. Заседание вел председатель Верховного суда СССР Смирнов. Репортажи из зала суда и сообщения ТАСС ежедневно печатались в "Известиях" и "Литературной газете". А так как зарубежные корреспонденты на судилище не были допущены, Агентство печати "Новости" (АПН), совместно с КГБ и при участии Виктора Луи, готовило "нужные" материалы, которые жадно "хавала" западная пресса.

И хотя в защиту обвиняемых писателей выступили их знаменитые коллеги — Константин Паустовский, Вениамин Каверин, Юрий Нагибин, Корней Чуковский, Илья Эренбург и многие другие — "беспристрастный" и "самый гуманный" суд "впаял" "за антисоветскую агитацию и пропаганду" 7 лет лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима Андрею Синявскому и 5 лет лагерей Юлию Даниэлю.

ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА: ДАЧА

В 1965 году Виктор Луи на свои "кровные” приобрел роскошную дачу в Переделкино, знаменитом писательском поселке. Переделкино находится совсем близко от столицы и входит в список наиболее престижных элитных дачных мест Подмосковья. Писательское Переделкино и "генеральская" Баковка как единое целое расположены в живописном "клине" между Киевской железной дорогой и Минским шоссе. "С другой... стороны Переделкина, в начале Баковки, у пересохшего ныне пруда была дача скандально известного журналиста-международника от КГБ Виктора Луи, и мы, помнится, катаясь туда на велосипедах купаться, поглядывали в ворота, чтобы рассмотреть стоявшую в саду скульптуру работы опального тогда Эрнста Неизвестного", — вспоминал о мальчишеских годах Николай Климонтович.

Рядом с "поместьем" именитого журналиста находилась дача весьма экстраординарного и своенравного министра культуры времен Никиты Хрущева — Екатерины Фурцевой. Сам же Виктор Луи любил захаживать к знаменитой Лиле Брик, эксцентричной музе Владимира Маяковского, и ее очередному гражданскому мужу — Василию Катаняну. Семейство Брик-Катанян обитало в Переделкино по улице Павленко, в мезонине дачи советского классика Всеволода Иванова у его вдовы Тамары Владимировны.

Дмитрий Могилевский в повести "Морозостойкость" описывает свое увлечение циркачкой по фамилии Мороз: "Звали ее Катя, по прозвищу Шкатулка... Я ношу ей полуноменклатурные ананасово-персиковые компоты, а в ответ получаю рассказ о даче Виктора Луи..." Наверняка кулинарный дефицит стоил того. Загородный дом советского Креза "кто называл... виллой, кто — поместьем”, свидетельствовал Валерий ФриД.

Виктор Луи, в миру — Виталий Евгеньевич, вел жизнь породистого английского аристократа, чрезвычайно педантичного и пунктуального. Он любил комфорт и богатство и не скрывал этого. В подвале шикарного дома помимо внушительной коллекции вин был обустроен настоящий бассейн. В ухоженном на английский манер парке стояли скульптуры Эрнста Неизвестного и находился теннисный корт.

В вестибюле дома, словно в дореволюционных российских кабаках, стояло чучело медведя с подносом в лапах для визиток. Рядом — копилка в виде головы... Брежнева. В центре глиняной шевелюры — отверстие для монеток. И это, напомним, при здравствующем генсеке... А внутри особняка Луи стены комнат украшали собрания старинных икон, "старых" и современных мастеров живописи. В витринах XVII—XIX веков стояла антикварная бронза и фарфор...

Луи пробуждался только в десять часов утра. Ровно в 11.00 он завтракал в окружении своей жены Дженифер и троих малолетних сыновей. Затем отправлялся в роскошный, с великолепной библиотекой кабинет — работать над материалами. Рядом пристраивалась спать любимая кошка жены с плебейским именем — Муська. Из-за рабочего стола Луи подымался в три пополудни и отправлялся обедать. После этого — с 16.00 до18.00 — почивал, В семь вечера семейство садилось ужинать.

Такой несколько необычный распорядок дня Виктора Луи объяснялся следующим обстоятельством. "На его даче под Москвой перебывали почти все "звезды" тех лет — писатели, художники, композиторы, — рассказывал в интервью Татьяне Бек писатель Давид Маркиш. — Они являлись, как и положено знаменитостям, по ночам, чтобы никем не быть замеченными вблизи, несомненно, могущественного, симпатичного, но все же "настоящего кагебиста" Виктора Луи: такие контакты, всплыви они на поверхность, подпортили бы реноме знатных визитеров.А являлись они к нему не виски распивать, а за помощью: просили помочь с получением заграничных командировок, по тем или иным причинам приторможенных или отмененных властями. И он помогал— по его словам, горько звучавшим... И еще Луи с саркастической иронией добавлял: "Приезжали в темноте, просили шепотом. Чтобы коллеги не узнали".

Кроме того, Луи, в столь позднее время, регулярно общался с "коммерческими" ребятами, которые в ту пору носили нелицеприятное звание фарцовщиков. Они снабжали своего босса книжными раритетами, картинами, дефицитными "шмотками"... Сам журналист нежно называл их "луятами". Впоследствии многие из них женились на иностранках и выехали на Запад..,.

Как мы помним, журналист Виктор Луи специализировался на политических сенсациях. А потому вечерами в его загородной резиденции, этом своеобразном пресс-клубе, постоянно толпились западные журналисты. Здесь они напрямую могли общаться с наиболее известными представителями советского "хай-класса", истеблишмента. Дорогие марки шампанского и виски, изысканные вина, лобстеры и икра благоприятствовали "душевным" разговорам между представителями мировой прессы и "нужными" людьми, зачастую с красными корочками КГБ в кармане. Именно через них и "сливалась" нужная Кремлю информация на Запад, трансформировавшаяся затем в идеологически выверенные материалы, за милую душу поглощаемые западноевропейскими и американскими обывателями. Таким образом, на Западе информированность Луи в тайнах цэковских кабинетов принималась за чистую монету. А действительно конвертируемая валюта — доллары, марки, фунты, франки и иены — накапливались на зарубежных счетах "источника информации".

В результате "независимый советский журналист" стал обладателем немалой недвижимости. Он владел двумя четырехкомнатными квартирами в Москве, в высотках на Котельнической и Фрунзенской набережных, квартирой в Лондоне на Харлей-стрит и загородным домом в пригороде британской столицы.

СПЕЦОПЕРАЦИЯ "ДОЧЬ СТАЛИНА"

В марте 1967 года мировая пресса смаковала воистину сенсационную новость: из СССР на Запад бежала дочь бывшего советского тирана Иосифа Сталина Светлана Аллилуева!

Предыстория ее исчезновения такова. К середине шестидесятых Светлана Иосифовна дважды побывала замужем. От первого супруга Григория Морозова у нее родился сын, которого нарекли в честь выдающегося дедушки — Иосифом. Затем Аллилуева вновь вышла замуж, за Юрия Жданова. В этом браке у нее появилась дочь Катерина. А сама Светлана вновь спустя время оказалась в одиночестве.

При этом мама и ее дети не бедствовали. Еще 21 марта 1953 года, сразу после смерти всесильного папы, распоряжением Совета Министров СССР Аллилуевой были дарованы определенные материальные блага. Кроме пятикомнатной квартиры в знаменитом "доме на набережной" к услугам семьи была предоставлена дача в Жуковке и государственная машина "по вызову". Что касается финансового эквивалента "услуг", то после денежной реформы 1961 года персональная пенсия Светланы "на утерянного кормильца" составляла 300 рублей плюс по 100 рублей на содержание каждого ребенка. Чтобы был понятен порядок цифр, отметим, что зарплата среднестатистического врача или инженера составляла в ту пору 100 советских "тугриков".

Но и сама Светлана Иосифовна не бездельничала. Работала переводчицей в Политиздате. Там же трудился и некий индиец по фамилии Сингх. Его дядя был министром в правительстве Джавахарлала Неру, а сам Сингх состоял в Компартии Индии.Чем привлек дочь Сталина этот человек — лысый, худой, с жиденькой бородкой, да к тому же больной, — сказать трудно. Как известно, у любви свои законы...

Никита Хрущев вспоминал: "Микоян рассказал мне, что Светлана приходила к нему за советом. Она хотела выйти замуж за индийского журналиста. Она сказала Микояну, что любит этого человека. Он был старше ее, но она знала его в течение длительного времени, и он был порядочным человеком, коммунистом. Микоян сказал: "Она просила меня выяснить, как ты к этому отнесешься". Я был удивлен, что Светлана спрашивает мое мнение. С моей точки зрения, это было ее личное дело. Я так и сказал Микояну: "Если она считает его достойным человеком, пусть выходит за него замуж. Что бы она ни решила, не будем вмешиваться. Тот факт, что он не является гражданином Советского Союза, не должен быть препятствием, если Светлана действительно любит его".

Дело шло к свадьбе: "молодожены" подали документы в ЗАГС. Но тут в ситуацию, словно злой рок, вмешался недремлющий КГБ. "Люди в черном" незамедлительно изымают документы из брачующей конторы и "ябедничают" на Светлану ее "доброму ангелу" — Председателю Совета Министов СССР Алексею Косыгину, всегда всячески поддерживавшему дочь умершего вождя. Кроме того, по своим оперативным источникам чекисты обнаружили, что у индийского коммуниста на родине есть семья, а это, согласно кодексу строителей коммунизма, вообще не лезло ни в какие ворота. "Облико морале" товарища было явно подмочено.

Косыгин по-отцовски предостерег Светлану от непродуманного шага, но сказал, что Политбюро закроет глаза на ее гражданский брак, раз уж так невтерпеж... На том и порешили. Руководство страны "ничего не видело", а Светлана Иосифовна зажила полноценной семейной жизнью. Правда, супруг денег в дом не приносил , поскольку вся его зарплата уходила на содержание индийской семьи.

Однако счастье молодых длилось недолго: 31 октября 1966 года Сингх скончался, как тогда писали, "от долгой и продолжительной болезни". В Москве его тело кремировали, и Светлана намерилась ехать в Индию, дабы, согласно традиции, развеять прах любимого над священными водами Ганга. О чем письменно -испросила разрешения у генсека Леонида Брежнева. Просьбу любимицы поддержал все тот же Косыгин. Вопрос вынесли на заседание Политбюро, которое состоялось 4 ноября.

В решении заседания говорилось: "Согласиться с просьбой о выезде в Индию на 7 дней Аллилуевой Светланы. Поручитьтов. Семичастному (председателю КГБ.) выделить двух работников для поездки с ней в Индию. Тов. Бенедиктову (посол СССР в Индии.) оказать помощь во время пребывания в Индии". Со своей стороны, Владимир Семичастный срочной шифровкой проинструктировал резидента КГБ в Дели Радомира Богданова о важности мероприятия и о недопущении контактов дочки Сталина с нежелательными элементами. Особо указывая на предотвращение ее возможных контактов с иностранными журналистами, и в особенности — с сотрудниками вражеских резидентур. Во исполнение решения Политбюро вместе с Светланой в Индию вылетели два сотрудника КГБ — мужчина и женщина.

В индийской столице Аллилуева немедленно исполнила погребальный обряд и, как казалось, могла спокойно отбыть на родину. Но внезапно уехала в деревню, где жили родственники усопшего. Напрасно сын Иосиф, который собрался жениться, ждал мать домой. Она постоянно просила отложить свадьбу, не объясняя причину задержки в экзотической стране.

И только в начале марта 1967 года Светлана вновь объявилась в Дели, где уже на 6-е число был куплен авиабилет в Москву. Посол Бенедиктов и чекист Богданов были счастливы: добавивший седин визит Аллилуевой, кажется, благополучно завершался. На радостях дипломат даже вернул Светлане паспорт.Аллилуева тем временем устроила прощальную посиделку. Пришла подруга — дочь посла Индии в Советском Союзе. Прождав более часа, девушка забеспокоилась, но еще большую тревогу проявила охрана посольства, где в апартаментах гостиницы жила Светлана Аллилуева. О ситуации доложили резиденту КГБ. Тот отдал распоряжение: немедленно обыскать, номер гостьи. Вломившиеся в комнату сотрудники резидентуры увидели, что вещи, по крайней мере визуально, находятся на месте и ждут возвращения хозяйки, белье сушится на дверях и креслах номера, возле зеркала — косметика. Прождав еще какое-то время и подключив воображение, чекисты поняли, что Светлана Иосифовна попросту сбежала. Куда именно, было не трудно догадаться. Американское посольство размещалось всего в сорока метрах от советского...

Светлана Аллилуева
Изображение

Той же ночью Аллилуеву тайно вывезли из амбасады США в аэропорт Дели, а оттуда — в Швейцарию, где она и попросила политического убежища. Чем же мотивировала Светлана Иосифовна свой необычный поступок? "Мое невозвращение в 1967 году, — рассказывала она позже, — было основано не на политических, а на человеческих мотивах. Напомню здесь, что, уезжая тогда в Индию, чтобы отвезти туда прах близкого друга-индийца, я не собиралась стать де-фектором (перебежчиком.), я надеялась тогда через месяц вернуться домой. Однако в те годы я отдала свою дань слепой идеализации так называемого "свободного мира", того мира, с которым мое поколение совершенно было незнакомо". Тем не менее у Светланы нашелся и защитник (возможно, в пику ее низвергателям) в лице опального тогда Никиты Хрущева. "Ее бегство на Запад — совершенно неправильный поступок, — писал Никита Сергеевич, — которому нет оправдания... Она действительно совершила глупый шаг, но и со Светланкой обращались грубо и оскорбительно. После захоронения праха своего мужа она, по-видимому, отправилась в наше посольство в Дели. Советским послом в Индии был тогда Бенедиктов, я знал его. Это человек исключительно строгих взглядов. Светланка сказала, что хотела бы остаться в Индии на несколько месяцев, но Бенедиктов посоветовал ей немедленно вернуться в Советский Союз. Это было глупостью с его стороны. Когда советский посол рекомендует советскому гражданину немедленно возвратиться на родину, это вызывает у данного человека подозрения. Светланка слишком хорошо знала подобную практику. Она знала, что это служит выражением недоверия к ней. Это не было заботой о ее благополучии. Ей выразили недоверие, политическое недоверие, что могло плохо кончиться для нее... В ее бегстве частично виноваты те люди, которые вместо проявления такта и уважения к гражданину Советской Родины применяли полицейские меры..."

В Москве о скандале оперативно проинформировали всех членов Политбюро и, конечно же, советского премьера Алексея Косыгина...Выяснилось, что ситуация с побегом усугублялась к тому же наличием у беглянки рукописи ее книги. Как доложили "компетентные органы", работу над воспоминаниями строптивая дочка Сталина написала еще в 1963-м, а после смерти сожителя-индуса ее вывез из Москвы то ли посол Индии, то ли его дочь, то ли сама Светлана. В сумке с прахом покойного Сингха.

"Как только комитет узнал о побеге Светланы, — рассказывал тогдашний председатель КГБ Владимир Семичастный, — состоялось срочное заседание Политбюро. Вынесли решение о необходимости опередить Запад в публикации книги, чтобы западные специалисты не включили в рукопись по конъюнктурным соображениям фальсификации, которые принесли бы вред Светлане и нам. Тем более приближалась 50-я годовщина Октября. Знаете, часто получается: кто первым напечатал даже фальшивку — прав. Поэтому надо было сработать на опережение. Существовало, кажется, пять экземпляров рукописи... Один из них, как выяснилось, остался в московской квартире Светланы, то есть на Берсеневке. Провели тайный обыск в девятом, "Светланином" подъезде. Найденную берсеневскую рукопись нужно было "отредактировать" и только тогда предложить первым западным издателям. Для этого необходим был достойный посредник, пользующийся на Западе влиянием. Им стал журналист-международник Виктор Луи..."

В КГБ разработали план оперативных мероприятий. Во-первых, Луи опубликовал в западной прессе статью, в которой скомпрометировал Светлану Аллилуеву. Согласно утверждениям журналиста из КГБ, это она разоблачила в свое время известного на Западе советского писателя Андрея Синявского. Хотя на самом деле именно Виктор Луи приложил свою руку, или, точнее, перо, к нашумевшему делу Синявского и Даниэля.Затем, чтобы усилить негатив восприятия дочери Иосифа Виссарионовича, Луи взял интервью у детей Светланы. Неизвестно, какие методы воздействия он применил, но нужный результат был достигнут — Иосиф и Катерина осудили поступок матери.

Тем временем Светлана Аллилуева форсировала подготовку своей книги, которой она придала форму эпистолярного жанра и назвала "20 писем к другу" (пасынку писателя Алексея Толстого, физику Федору Волькенштейну.). "20 писем..." обещали стать на Западе настоящим бестселлером, и потому советская агентура старалась "убедить" европейские и американские издательства отказаться от выпуска мемуаров. Но безуспешно. Тогда Виктор Луи взялся самолично сделать в книге мемуаров купюры, изъяв компрометирующие, с точки зрения кремлевских геронтологов, моменты.Правки, по замыслу кагэбэшного журналиста, не должны были искажать смысл написанного. Как вспоминал Семичастный, "Луи получил большое количество фотографий для публикации в журнале "Штерн", похищенных все из той же набережной квартиры Светланы. Рукопись, конечно, была уже "отредактирована", а фотографии кем-то подписаны". Уже в перестроечные времена, 16 ноября 1984 года, когда Светлана Иосифовна вернулась в СССР и дала пресс-конференцию в Комитете советских женщин, корреспондент "Штерна" Питер Бицер спросил ее о роли Виктора Луи в деле публикации отрывков из "20 писем..." в западногерманском журнале. На что Аллилуева ответила: "Я никогда в жизни не встречала Виктора Луи, и у меня сейчас нет ни малейшего желания его встречать. Летом 67-го года действительно одна из копий, которая оставалась в Москве, была перевезена им в Англию вместе с целой кучей фотографий, взятых у меня в моем доме. Он пытается напечатать (правильно — напечатал.) эту рукопись в журнале "Штерн". Я видела эти страницы, там было много добавлено, а фотографиям он дал ложное толкование, потому что не знал, кто это и что это. Это был факт. И я повторяю, что Виктор Луи ссылается на то, что он якобы знал меня и так далее. Мы с ним никогда не встречались и надеюсь, что не встретимся".

Светлана Аллилуева была не совсем точна в своем ответе. Согласно воспоминаниям Семичастного, "за 50 тысяч долларов, или нет — марок, сейчас уже не помню, "20 писем..." были проданы журналу "Штерн". Однако по другим данным, журнальный вариант воспоминаний обошелся гамбургскому еженедельнику в 480 000 марок, что в долларовом эквиваленте было равно в то время 122 тысячам. И все эти деньги, по условиям "договора" между КГБ и его журналистом, причитались Виктору Луи. Так же как и гонорар от западных издательств. Подсуетившись, Луи продал купированную рукопись издательству "Флегон Пресс". "Пиратская" книга воспоминаний вышла летом 1967-го и значительно ослабила ажиотаж вокруг ожидаемых сенсаций. Да и сам оригинал несколько разочаровал читателей: автор мемуаров объясняла сталинскую тиранию всего лишь "дурным" окружением вождя и происками Лаврентия Берии.

А в Советском Союзе, дабы усилить негатив от транслируемых "вражескими голосами" страниц воспоминаний Аллилуевой, Виктор Луи 1 июля 1967 года опубликовал в "Известиях" интервью с митрополитом Пименом. В нем, в части, где речь шла о Светлане Аллилуевой, Пимен выказал недовольство тем, что дочь Сталина "обнажает наготу отца своего". Не по-христиански, мол...

В свою очередь, усилиями 5-го (идеологического.) управления Комитета госбезопасности критические выступления по отношению к книге Аллилуевой появились даже в самиздате.Таким образом, КГБ уже под руководством Юрия Андропова (18 мая 1967 года Владимира Семичастного сняли с должности председателя КГБ и отправили в Украину первым заместителем председателя Совета Министров республики) одержал идеологическую победу. Да и Семичастный в своих мемуарах утверждал, что "опередить западников не удалось". Ему вторил, по несколько другой причине, Джон Бэррон. По мнению этого близкого к американским спецслужбам писателя и журналиста, появление на книжном рынке подлинных "20 писем к другу" "привело Советский Союз в замешательство". Все не так. В этот раз ЦРУ вместе с ФБР проиграло локальное сражение в ходе холодной войны.

Этого же мнения придерживается и сын Никиты Хрущева Сергеи, который, как кажется, относился к Луи с уважением. "Еще в 1967 году меня познакомили с Виталием Евгеньевичем Луи, — писал Сергей Никитович... — В момент нашего знакомства Виталий Евгеньевич "занимался” книгой дочери Сталина Светланы Аллилуевой "20 писем кдругу"... Книга вышла летом 1967 года и того ажиотажа (на Западе.), которого от нее ожидали, не вызвала. Авторитет Луи в глазах советской власти вырос".

Выросли и личные доходы доверенного журналиста. Весной 1968-го Луи купил в Лондоне 6-цилиндровый Рогschе 911S, который развивал скорость в 225 км/час. Покупка столь престижного автомобиля обошлась ему в 3556 фунтов стерлингов (для сравнения — советская "Волга" в экспортном исполнении стоила в Англии 742 фунта). Упоминаемый нами Давид Маркиш вспоминал, как однажды Луи предложил ему прокатиться в Москву: "Поехали на "Порше". Сидеть было тесно, непривычно, как в пилотской кабине. "Отличный автомобиль,—сказал Виктор, поглядывая на меня из-за руля. — Гонорар за "20 писем к ДРУГУ".



Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Виктор Луи. (Виталий Евгеньевич Луи).
СообщениеДобавлено: 11 авг 2015, 09:15 
Не в сети

Зарегистрирован: 12 дек 2012, 09:48
Сообщений: 2711
Виктор Луи. (Виталий Евгеньевич Луи).

Луи жил жизнью, которой могли позавидовать даже "мажоры", отпрыски самых известных партийных и богемных кругов столицы. Атмосферу той разгульной жизни 60-70-х годов прошлого столетия, всю лживость и двуличие советского режима прекрасно описал в своей книге "Москва уголовная" Эдуард Хруцкий.

"Жизнь стала похожа на тщательно перетасованную колоду карт, — писал Хруцкий. — Утром по радио, днем по телевидению нам рассказывали о высоком моральном облике советского человека, а ночью дрожали в разгуле загородные кабаки "Сосновый бор", "Сказка", "Старый замок", "Иверия", "Русь", "Архангельское"... "Архангельское" был не простым рестораном. В нем можно было увидеть срез тогдашней московской жизни.

Виктор Луи на своей даче в Переделкино.
Изображение

До утра шел в ресторане "разгуляй”. Здесь были все: чиновники, уставшие от государственных дел, тихие бойцы КГБ, киношники, актеры, писатели и, конечно, цвет и гордость подмосковных гулянок — деловые. Была еще одна категория — дети. Дочери и сыновья тех, кто ежедневно учил нас, как надо жить. Ближе к утру стягивались к ресторану силы краснознаменной милиции. С пьяных владельцев "волг" и "жигулей" снималась мзда. Не трогали только иномарки, в основном "мерседесы” с серией ММЗ и номерами из нулей. Это разъезжались после очередного расслабления дети Мазурова, сын Щелокова, зять Бодюла, родственники Громыко и даже отпрыск иностранного вождя Цеденбала..."

Изрядно цитируемый нами Давид Маркиш вспоминал: "Луи слыл могущественным и загадочным человеком с замашками сибарита—то ли генералом КГБ, то ли секретным советником иностранного отдела ЦК КПСС, то ли обоими вместе. Знакомство с ним, от греха подальше, не афишировали — но бывать у него на даче бывали, и охотно.А Виктор Евгеньевич принимал хлебосольно, показывал картины, коллекционную бронзу... шесть или семь роскошных автомобилей в гараже: "Порше", "Бентли", "Вольво". С затаенной гордостью коллекционера демонстрировал машины и ронял как бы невзначай: "У меня их больше, чем у Брежнева". И от такого признания озноб пробирал визитера". Но это было правдой. У журналиста Виктора Луи была самая крупная в СССР частная коллекция иномарок, насчитывающая более десятка экземпляров — современных, а главное, раритетных.

Жемчужиной собрания Луи был спорт-кабриолет Bentley 4 1/4 Litre (его еще называют "четыре с четвертью") кузовного ателье Erdmann und Rossi — Jos. Neuss 1938 года выпуска. Таких спортивных кабриолетов, как у Луи, в свое время было выпущено всего три. А история их создания такова.

В середине 1930-х директор берлинского кузовного ателье Erdmann und Rossi — Jos. Neuss Рихард Петерс купил в Англии несколько десятков шасси английских автомобилей и усилиями немецкого художника Йоханесса Бескова сделал для них кузовы в британском стиле. Один из произведенных автомобилей принадлежал барону фон Оппенхайму, второй сделали для киностудии Styria Film, третий — для стенда собственной фирмы на Берлинской Международной выставке 1938 года. Судьба двух авто неизвестна до сих пор. А вот выставочный экземпляр каким-то образом попал в СССР. Возможно, в качестве послевоенного трофея. Пройдя по цепочке владельцев, Bentley оказался в гараже какого-то художника. В техпаспорте автомобиль значился как Adler-Bentley. Луи удалось буквально за гроши приобрести автомобильный "бриллиант" у дилетанта-живописца. Имея немалые связи, журналист вначале отремонтировал раритетное авто на заводе ЗИЛ, а затем переправил в Англию, где для него пошили новые салон и тёнт и покрасили в родной зеленый колор. В результате Bentley 4 1 /4 Litre стал своеобразной и дорогой "недвижимостью на колесах".

В разное время в автомобильной коллекции Виктора Луи было по нескольку экземпляров Mercedes-Benz и Volvo, Porsche 911S 1968 года, Ford Mustang, Land Rover, Oldsmobile, кем-пер на шасси VW Transporter и даже, видимо из чувства советского достоинства, Москвич-424 и BA3-2103. Самыми любимыми из старых авто владелец собрания раритетов называл уже упоминаемый нами Bentley 4 1/4 Litre, а также BMW 328 и Mercedes-Benz 320.

Для своих четырехколесных любимцев Луи построил специальный деревянный гараж со смотровыми ямами, баками с запасом бензина, отдельной электростанцией и комнатами для водителей. Курировал личный автомобильный музей хозяина его водитель Алексей Зиновьев.Как ценитель раритетной техники, Луи любил посещать парады старинных автомобилей, с затаенным злорадством и гордостью поглядывая на участников авто-шоу, у которых подобных авто не было.

СПЕЦОПЕРАЦИЯ "ПИСАТЕЛЬ”

В 1962 году в журнале "Новый мир", редактируемом Александром Твардовским, появилась небольшая повесть "Один день Ивана Денисовича" тогда еще малоизвестного писателя Александра Солженицына, в прошлом боевого офицера и заключенного ГУЛАГа. Эту повесть "протолкнул" к публикации главный редактор "Известий” Алексей Аджубей, зять Никиты Хрущева. "Один день..." наделал немало шума. Изобличение культа личности и его последствий тогда было актуальным в Советском Союзе. Люди еще хорошо помнили уничтожающую речь Хрущева на XX съезде партии, направленную против Сталина, Повесть даже выдвинули на соискание Ленинской премии...

Но после снятия Хрущева со всех государственных постов внимание к личности Солженицына стало несколько иным. "Пребывая большую часть времени за границей, я имел возможность рано познакомиться лишь с двумя произведениями Солженицына — "Один день Ивана Денисовича" и "Раковый корпус",—лисал генерал-майор КГБ Вячеслав Кеворков. — Воспитанный на русской классике, я не пришел в восторг от уровня беллетристики, но и не обнаружил в обеих книгах ни одного места, которое бы могло хоть как-то подорвать железобетонные устои советского строя". И еще: "Не берусь судить о литературе, но уверен, что своей популярностью Солженицын в первую очередь обязан Суслову и руководству Союза писателей, где его так беспардонно отвергли".

По свидетельству того же Кеворкова, "чекист №1" Юрий Андропов "симпатий к писателю не испытывал. Что касается творчества, то в отличие от остальных членов Политбюро он читал много и с книгами Солженицына... был хорошо знаком. С точки зрения литературы ценил их невысоко и, по его словам, дочитывал каждую из них с большим трудом".

Тем не менее теперь "весьма компетентные органы" рассматривали Солженицына в качестве диссидента, а значит — он стал врагом советского государства.В сентябре 1965 года, после конфискации у Александра Исаевича личного архива, он по приглашению Корнея Чуковского жил некоторое время на его даче в Переделкино. А затем в КГБ определили для писателя новое место жительства, подальше от Москвы и западных журналистов, — Рязань. Приезжая по делам из своей завуалированной ссылки в Москву, Солженицын по старой дружбе останавливался на квартире Чуковских в столице или все на той же подмосковной даче. Временами писатель жил и работал в загородном доме других своих друзей — всемирно известного музыканта Мстислава Ростроповича и его жены— певицы Галины Вишневской.

"КГБ примерно знал, над чем Солженицын работает, — писал в своих мемуарах бывший глава КГБ Владимир Семичастный. — Публикации на Западе тех или иных его работ далеко не всегда были для нас полной неожиданностью. Но все же он находил новые каналы для пересылки своих рукописей на Запад".

В конце сентября 1967 года, о чем свидетельствует запись в дневнике Лидии Чуковской, у опального писателя появилась перспектива публикации на родине. "29/IX. Неожиданная весть: "Новый мир" заключил с Солженицыным договор на "Раковый корпус"! — писала Лидия Корнеевна. — После ливня помоев, опрокинутого на него Секретариатом (Союза писателей.), после того как Сурков, назвав его лидером политической оппозиции, попросту примерил ему саван... Разумеется, о печатании говорить рано. Но хоть деньги будут".

Дочь Корнея Чуковского словно в воду глядела, когда делала заметки в своем дневнике о публикации "Ракового корпуса". Уже 2 января 1968-го она с горечью пишет: "Под плохими чарами начинается год... И на главном направлении плохо: в "Новом мире" "Раковый корпус" отложен".

А в апреле в Literary Supplement, приложении к Times, были напечатаны отрывки из того же "Ракового корпуса". Почти одновременно, 9 апреля, в адрес "Нового мира" пришла телеграмма из журнала "Грани":

"Франкфурт-на-Майне. Твардовскому. "Новый мир". Ставим вас в известность, что Комитет госбезопасности через Виктора Луи переслал на Запад ещё один экземпляр "Ракового корпуса", чтобы этим заблокировать его публикацию в "Новом мире". Поэтому мы решили это произведение публиковать сразу".

"Если бы Луи удалась эта операция, у КГБ появился бы предлог для ареста Солженицына и запрещения его книги "за антисоветскую пропаганду за рубежом", — писал французский историк Вольтан Тьерри.

Но и без того скандал разгорался нешуточный. Солженицына заставили написать ответ "Граням", а копию отослать в "Литературную газету".

О том, что было дальше, пишет Людмила Сараскина в книге "Александр Солженицын": "Вместо двух телеграмм Александр Исаевич принес в "Новый мир” письмо с вопросами: кто такой Луи? Почему он распоряжается "Раковым корпусом"? Какое отношение к этому имеет ГБ? И вывод: "Нельзя доводить литературу до такого положения, когда литературные произведения становятся выгодным товаром для любого дельца, имеющего проездную визу. Отвечать за публикацию повести должны те, кто переслал её на Запад".А между тем текст "Ракового корпуса" начал кочевать по зарубежным изданиям...

Александр Солженицын возмутился и написал письмо в "Литературную газету", "Литературную Россию", итальянскую Unita и французскую Monde: "Никто из зарубежных издателей не получал от меня рукописи этой повести или доверенности печатать её. Поэтому ничью состоявшуюся или будущую (без моего разрешения) публикацию я не признаю законной, ни за кем не признаю издательских прав; всякое искажение текста (неизбежное при бесконтрольном размножении и распространении рукописи) наносит мне ущерб; всякую самовольную экранизацию и инсценировку решительно порицаю и запрещаю".

Но запрет не возымел действия. Все новые и новые публикации текстов писателя стали появляться на Западе, что дало советской прессе основания для травли Солженицына.

Так прошло все лето 1968 года. А ранним утром 10 сентября к Александру Солженицыну неожиданно заявился сам Виктор Луи. И что называется, с порога предъявил... претензию. С неподдельным негодованием Луи заявил, что к публикациям солженицынских вещей он не имеет никакого отношения, хотя на Западе считают иначе. Это грозит его карьере честного журналиста. Проорав еще несколько минут, посетитель ретировался. "Потом приезжал еще раз, — писала Сараскина, — с двумя спутниками; фотографировали участок в отсутствие хозяев, расспрашивали соседей, нельзя ли снять дачу поблизости. "Это первая ласточка! — сказал тогда А.И.-Чехословакия кончена. Теперь начнётся кампания против Солженицына".

29 января 1969 года в Париже, в зале отеля "Пале-Рояль", по инициативе издателя Робера Лаффона состоялось торжественное присуждение Премии французских журналистов за лучшую иностранную книгу. Бенефициантами стали две книги Александра Солженицына — роман "В круге первом" и повесть "Раковый корпус". На приеме, где собрался цвет французской журналистики, известные писатели, общественные и политические деятели, отсутствовал только один человек—русский писатель Солженицын. В это время лауреат престижной премии находился за тысячи километров от французской столицы.

Позже Александр Солженицын напишет; "Получил французскую премию "За лучшую книгу года” (дубль: и за "Раковый..." и за ."Круг..."), наши — ни звука. Избран в американскую академию Arts and Letters — наши ни ухом. В другую американскую академию, Arts and Sciences (Бостон), и ответил им согласием — наши и хвостом не ударили".

На самом деле реакция была. Но только со стороны Комитета госбезопасности. "16 марта 1969 года в газете "Вашингтон Пост" Луи также опубликовал подложное интервью Солженицына, — писал Вольтан Тьерри, — в котором писатель хнычущим тоном жаловался на свою судьбу (что совершенно на него не похоже). В нем Солженицын также с одобрением отзывался о нападении немцев на Советский Союз и утверждал, что только Берия был виноват в существовании концентрационных лагерей, при этом он попутно пытался оправдать действия Сталина".

Совместная спецоперация Виктора Луи и КГБ не возымела действия, и в 1970-м Солженицын был удостоен Нобелевской премии. А КГБ не прекращал плести паучью сеть интриг...

13 февраля 1974 года, в результате длительных тайных переговоров между генерал-майором КГБ Вячеславом Кеворковым и статс-секретарем канцлера Вилли Брандта Эгоном Баром Александра Солженицына депортировали из Советского Союза. На прощание, в качестве "жеста доброй воли", писателю от имени Юрия Андропова вручили триста западногерманских марок. Кеворков писал: "Андропов был весьма доволен, когда ему рассказали, что Солженицын поблагодарил вручившего ему эту незначительную сумму перед приземлением во Франкфурте, обещая вернуть ее, как только представится возможность..."

СПЕЦОПЕРАЦИЯ "МЕМУАРЫ ХРУЩЁВА"

После того как Никиту Сергеевича Хрущева в октябре 1964 года "за субъективизм и волюнтаризм" отстранили от власти, он поселился в Подмосковье на бывшей даче своего верного соратника Вячеслава Молотова. Жил он тихо и незаметно под охраной офицеров кагэбистской "девятки". Комфортные условия существования семье опального Хрущева обеспечивала вышколенная прислуга и повара, привезенные Никитой Сергеевичем еще в 1950-е годы из Киева в Москву. А еще, по необходимости, — государственный ЗИЛ с водителем. Свобода передвижения — неограниченная...

Но деятельному Хрущеву было скучно и обидно. Обидно, что его не поняли и не дали свершить то, что он планировал. Например, коммунизм в Советском Союзе, назначенный на 1980 год... От избытка чувств и свободного времени творец "оттепели" взялся за перо, дабы оставить потомкам свои мемуары. На Лубянке тут же прознали о писательском зуде пенсионера Никиты Хрущева и донесли о данном обстоятельстве "тишайшему" 'Леониду Ильичу. Брежнев, не любивший скандалы, слегка забеспокоился: а если старый хрыч напишет что-нибудь плохое о нем, "дорогом Леониде Ильиче"? И своими сомнениями поделился с Юрием Андроповым...

В результате проконтролировать "работу над мемуарами" было поручено Виктору Луи...

Впрочем, генерал-майор КГБ Вячеслав Кеворков, давний друг Луи,стараясь несколько завуалировать его роль в очередной пси-операции КГБ, постарался смягчить обстоятельства "дела о мемуарах".' Кеворков писал, что однажды вместе с Виктором Луи побывал на закрытом показе чернового материала документального фильма режиссера Георгия Чухрая "Если дорог тебе твой дом”, в котором шла речь о легендарных советских полководцах Второй мировой войны. "Под впечатлением увиденного на кинопросмотре мы возвращались домой молча. Каждый думал о своем. Прощаясь, Луи задумчиво произнес: "Мне очень хотелось бы поехать на дачу к Хрущеву и поговорить с ним".

"Шпионские забавы" Виктора Луи.
Изображение

Я неопределенно пожал плечами. Такая возможность у него была, поскольку Виктор был хорошо знаком с дочерью Хрущева Юлией и ее мужем Львом Петровым". И как мы помним, с сыном Никиты Сергеевича — Сергеем.Сказано — сделано. И в этом генерал-майор, как кажется, не отходит от правды. "Виктор Луи приехал на дачу к Хрущеву с женой и небольшой кинокамерой, которая запечатлела дни покоя необычного пенсионера, — вспоминал Кеворков... — Некоторое время спустя отснятый на даче фильм появился на Западе и обошел все телеэкраны мира, став настоящей сенсацией. Пресса также не осталась в стороне. Реакция была в целом положительной. Окрыленные успехом фильма на Западе и полным отсутствием отрицательной реакции на его появление в СССР, Луи и Петров решились расширить рамки представления Запада о стиле брежневской демократии". (В этом весь цимис КГБ — пропаганда!)

Вначале "концессионеры", по версии Вячеслава Кеворкова, решили собрать в один сборник все до этого рассказанное Хрущевым. Но эти рассказы были какими-то вялыми, в них отсутствовала стройность и последовательность повествования. Сборник явно не получался. Затем Луи и Петров решили, что следует вести записи бесед на пленку. Но Хрущеву было неинтересно общаться с близкими родственниками в качестве интервьюеров. Тогда обратились за помощью к Сергею Хрущеву. И тот вручил отцу техническую новинку — японский портативный магнитофон. "Игрушка" явно понравилась Никите Сергеевичу, с ней мемуарист не расставался ни на минуту.

В конце концов, глава КГБ Юрий Андропов, у которого и без Хрущева дел было невпроворот, обратился к Вячеславу Кеворкову:

— Мне доложили, что Хрущев теперь пишет и что к этому имеет отношение твой приятель Виктор Луи.
— Хрущев не пишет, а диктует свои воспоминания, — осторожно поправил я. — Однако пока ничего не могу сказать по поводу их содержания. Я с ними не знаком.

— А надо было бы ознакомиться!.. — недобро возразил он. — Хрущев — человек неуравновешенный и к тому же обиженный. Может легко пренебречь государственными интересами... Лучше всего, чтобы этих мемуаров не было вовсе. Но запрещать ему писать или поучать бывшего Первого секретаря нашей партии—не наше дело. А вот оберегать государственные интересы — наша прямая обязанность, Поэтому мы должны быть в курсе дела!.. Ты передай, пожалуйста, Луи, пусть не очень усердствует перед Хрущевым в благодарность за досрочное освобождение... Сам знаешь, у Хрущева руки повыше локтя в крови, и, выступая на XX съезде, он меньше всего думал о стране и о народе, действуя по самой незамысловатой формуле: разоблачу Сталина — смою и свои грехи!.. Кто же станет разоблачать разоблачителя?!

По-видимому, дабы снять с себя ответственность, осторожный Андропов доложил о ситуации Политбюро ЦК КПСС. "В апреле 1968 года, накануне дня рождения отца, я, как всегда, на выходные приехал в Петрово-Дальнее, — вспоминал Сергей Хрущев. — Мама сказала: "Отец очень расстроен. Вчера его вызывал в ЦК Кириленко (Андрей Павлович, в то время — член Политбюро и секретарь ЦК КПСС.), требовал прекратить работу над мемуарами, а что есть — сдать. Отец разнервничался, раскричался там, вышел большой скандал".

Но несмотря на намечавшиеся серьезные "разборы полетов", упрямый Никита Сергеевич хотел во что бы то ни стало довести свою работу до конца. У отца и сына Хрущевых возник серьезный вопрос: как сохранить материалы — пленки и распечатки? Сергей предложил попытаться переправить их за границу и взялся найти человека, способного это сделать. Позже Сергей Хрущев писал: "Тогда же впервые возникла мысль... воспоминания нужно будет, опубликовать. Публикация окончательно решала проблему сохранности. Приближался май (1968 года. ). Мне удалось нащупать пути передачи копии материалов за рубеж... Вскоре после скандала у Кириленко я поехал в Баковку, где жил Луи, начинать разговор... А через несколько дней я привез к Луи в запечатанной коробке магнитофонные бобины и отредактированный мною текст..."

Тем временем количество надиктованных Хрущевым пленок росло как снежный ком. Магнитофонные записи, несмотря на высокое качество, представляли собой сплошную "кашу": бесконечное число междометий, несвязная речь, невнятные звуки. В воспоминаниях Никиты Сергеевича досталось всем — Мао Цзэдуну, "другу Фиделю", французам с их генералом де Голлем и, конечно же, "партийным товарищам"... Луи тщательно вырезал сомнительные с точки зрения ЦК КПСС и КГБ места. В особенности упоминания, способные вызвать раздражение у Брежнева или у других членов Политбюро.

Спустя какое-то время отредактированные опытной рукой Виктора Луи мемуары были готовы к публикации. За помощью он обратился к шефу бюро американского журнала "Тайм" (с 1968-го по 1972-год) в Москве Джеральду Шехтеру. Видимо, Шехтер провел необходимые консультации, и вскоре Виктор Луи, по свидетельству Сергея Хрущева, уехал за границу. "Через месяц он вернулся: "Все в надежном месте. Теперь они в сохранности... в банковском сейфе. Туда никто не доберется..."

"Когда при очередной встрече я рассказал Луи о решении отца (издать мемуары за рубежом.), выдав его за свое, он, предвкушая огромные гонорары, обрадовался:

— Главное — максимально отвести от себя удар. Кто-то должен прикрыть нас здесь. Ладно, я посоветуюсь...
Подробностей происходившего я не знаю. Луи рассказал лишь, что действовать он начал "с головы". К тому времени у него установились доверительные отношения с самим Андроповым... Во время одной из таких встреч Луи навел Андропова на разговор о мемуарах отца... Андропов выслушал сообщение, не перебивая, только удовлетворенно кивал. На вопрос, нежелает ли он ознакомиться с записями отца, улыбнулся и коротко ответил: "Нет". Отныне мы могли рассчитывать если не на помощь, то на нейтралитет КГБ".

О подробностях истории публикации мемуаров Хрущева вспоминал Вячеслав Кеворков. По его словам, составив синопсис, Луи вылетел в США, где встретился со своим старым знакомым — журнальным издателем Горкиным. Вместе они решили показать еще сырой материал мемуаров концерну "Тайм Лайф". В качестве обязательного условия Виктор Луи выдвинул требование, согласно которому его имя не должно упоминаться в связи с будущей публикацией. В свою очередь и американцы, чтобы подстраховаться, заявили: они будут работать только с оригиналами пленок. Ударили по рукам...

В дальнейшем в Копенгагене Виктор Луи провел переговоры с представителями американского издательства "Литтл Браун энд Компани" о книжной публикации воспоминаний "русского премьера".

А подготовку рукописи к изданию в Америке осуществлял никому тогда не известный студент Оксфордского университета Строуб Тэлботт, будущий помощник госсекретаря США. В 1960-е годы он закончил русское отделение Йельского университета, а затем поступил в аспирантуру в Оксфорде. Летом 1969 года, во время короткого пребывания в Москве в качестве практиканта журнала "Тайм" (вместе с Клинтоном), Строуб Тэлботт познакомился с Виктором Луи, с которым у них продолжалась дружба до самой кончины русского журналиста.



Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Виктор Луи. (Виталий Евгеньевич Луи).
СообщениеДобавлено: 11 авг 2015, 09:53 
Не в сети

Зарегистрирован: 12 дек 2012, 09:48
Сообщений: 2711
Виктор Луи. (Виталий Евгеньевич Луи)

В 2000 году американцы Чарльз Томпсон II и Тони Хэйс писали, со ссылкой на Майкла Уоллера, что после колледжа в Оксфорде Тэлботт попал в "Тайм" и был направлен в Москву. Его карьера пошла вверх после того, как он познакомился с Луи. Луи, сообщали Томпсон II и Хэйс, маскировался под независимого журналиста. Но его реальной работой была вербовка западных журналистов, подсовывание им дезинформации^ Именно через Луи КГБ подкинуло Тэлботту пленки Хрущева. Сам Луи проинформировал начальство Тэлботта в Нью-Йорке, что без его (Тэлботта) участия биография Хрущева не будет издана. "Тайм" согласилось и заплатило Луи 600 тысяч долларов. Книга имела успех. Имя Тэлботта появилось на обложке и его заметили в лагере демократов. Пошла в гору и его карьера журналиста. Когда в феврале 1994 года сенатор Джесси Хелмс, член сенатского комитета по иностранным связям, напомнил о близких контактах Тэлботта с Луи, Тэлботт ответил, что получал от русского журналиста только ценную информацию по контролю над вооружением. Тогда Хелмс высказался в том плане, что Луи "был офицером КГБ", но, защищая Луи, Тэлботт ответил, что тот был только газетчиком. Не удовлетворенный ответами сенатор Джесси Хелмс открыто заявил, что Тэлботт использовался КГБ на протяжении всей его журналистской карьеры и ко всему прочему помогал чекистскому ведомству вербовать западных журналистов.

Кстати, в 2008 году перебежчик, бывший высокопоставленный сотрудник ООН Сергей Третьяков, в подтверждение свидетельствам Джесси Хелмса рассказал, что Тэлботтом многие годы манипулировал КГБ и, что логично и весьма возможно, — его правопреемница, Федеральная служба безопасности России.Но вернемся в 1969 год. Работа над рукописью отнимала у Тэлботта все свободное время. У него не хватало времени на элементарные бытовые дела. И тогда все заботы о поддержании порядка в комнате студенческого кампуса добровольно взял на себя сосед по комнате, которого звали Билл Клинтон...

25 марта 1970-года Юрий Андропов, еще раз перестраховавшись, направляет в Политбюро ЦК КПСС секретную записку: "В последнее время Н. С. Хрущев активизировал работу по подготовке воспоминаний о том периоде своей жизни, когда он занимал ответственные партийные и государственные посты. В продиктованных воспоминаниях подробно излагаются сведения, составляющие исключительно партийную и государственную тайну... При таком положении крайне необходимо принять срочные меры оперативного порядка, которые позволяли бы контролировать работу Н.С. Хрущева над воспоминаниями и предупредить вполне вероятную утечку партийных и государственных секретов за границу. В связи с этим полагали бы целесообразным установить оперативный негласный контроль над Н. С. Хрущевым и его сыном".

Виктор Луи (справа) с Луисом Корваланом.
Изображение

Интересно, как все это вяжется с тем обстоятельством, что Андропов, по свидетельствам Вячеслава Кеворкова и Сергея Хрущева, хорошо знал о подготовке публикации книги Никиты Хрущева на Западе и даже способствовал процессу передачи материалов за рубеж? Возможно, он вел двойную игру: хотел заранее обелить себя в том случае, если книга Хрущева вызовет недовольство Брежнева и товарищей по Политбюро, а в другом случае надеялся, что мемуары Никиты Сергеевича ударят по реноме Леонида Ильича и тем самым облегчат ему дорогу на партийный олимп. Может быть, уже в то время Андропов рассчитывал встать во главе ЦК КПСС и соответственно СССР?

Сергей Хрущев тем временем передал все надиктованное отцом доверенной машинистке — хотел иметь у себя русский вариант мемуаров. Но с отпечатанного материала сотрудники КГБ негласно сняли копии. За сыном Хрущева началась слежка. А копии воспоминаний отца попали "наверх", в Кремль.

10 ноября 1970 года Хрущева в связи с возможным выходом на Западе мемуаров вызвали в ЦК КПСС к Арвиду Пельше, члену Политбюро ЦК КПСС и Председателю Комитета партийного контроля при ЦК КПСС. КПК тогда боялись не меньше, чем КГБ. Ведь исключение из партии равнялось, без преувеличения, смерти. По крайней мере, моральной. С "желтым билетом” от КПК устроиться на приличную работу в Советском Союзе было уже невозможно.

Тогда стенограмма "Беседы с Н.С. Хрущевым в Комитете партийного контроля" зафиксировала следующий диалог:

т. Пельше: ...Может быть, вы прямо скажете, кому передавали эти материалы для опубликования за рубежом?
т. Хрущев: Я никому не передавал материалы.

т. Пельше: Как они туда попали?

т. Хрущев: Скажите вы мне, как они туда попали! Я думаю, что они не попали туда, а это провокация...

т. Пельше: Как выйти из создавшегося положения?

т. Хрущев: Не знаю. Вы виноваты, все руководство... Это может быть провокация буржуазной прессы...

Несмотря на то, что Никита Сергеевич достаточно мужественно и даже нагло вел себя с председателем КПК, он был вынужден в тот же день подписать заранее приготовленное заявление для прессы: "Как видно из сообщений печати Соединенных Штатов Америки и некоторых других капиталистических стран, в настоящее время готовятся к публикации так называемые мемуары Н. С. Хрущева. Это — фабрикация, и я возмущен, ею. Никаких мемуаров или материалов мемуарного характера я никогда никому не передавал... Поэтому заявляю, что все это является фальшивкой. В такой лжи уже неоднократно уличалась продажная буржуазная печать. Н. Хрущев".

Но несмотря на громкие заявления автора, книга Никиты Хрущева была опубликована в Соединенных Штатах. Чему мемуарист втайне был весьма рад. В январе 1971 года, как писал Сергей Хрущев, Луи привез экземпляр книги "Хрущев вспоминает" — черный том с красно-золотым заглавием и фотографией улыбающегося Хрущева на суперобложке.

Сотрудники вашингтонской резидентуры Первого главного управления КГБ приобрели в "Барнс энд Нобл" несколько экземпляров книги и отправили их в Москву. На Лубянке был осуществлен ее пол-йый перевод. А для членов Политбюро, не утруждающих себя чтением, сделали трехстраничное изложение текста. И тут внезапно, к всеобщему удивлению, обнаружилось, что никто из здравствующих руководителей СССР в книге даже не упоминается. "Позже выяснилось, что он (Никита Хрущев.) в мемуарах Брежнева вообще не упоминает, — писал сын автора бестселлера... — И я думаю (это мое чисто психологическое предположение), то, что он не упоминал Брежнева, изобидело последнего еще больше. Вроде бы, когда ругает — плохо. А когда совсем не упоминает — так что ж я, вообще не человек? Во всех мемуарах генсек упоминается, по-моему, единственный раз, когда отец говорит, что Брежнева назначили зам. секретаря обкома в Днепропетровске в 1938 году, и больше упоминаний о нем нет".Таким образом, ожидаемый скандал угас сам по себе...

А карьера Джеральда Шехтера, и в особенности Строуба Тэлботта, пошла вверх, хотя последнему, по крайней мере официально, на долгие годы был запрещен въезд в СССР. В течение двадцати лет Тэлботт был международным обозревателем журнала "Тайм".

В 1992 году новоизбранный президент США Билл Клинтон, тот самый друг по университетской общаге, назначил Тэлботта послом по особым поручениям в России и СНГ. Позднее Сгроуб Тэлботт занял пост заместителя госсекретаря США. Как писала "Нью-Йорк Ревью оф Букс", то было самое "смутное время" в истории отношений России и Запада, и Тэлботт на своем посту много сделал для того, чтобы сохранить эти отношения дружескими и прочными. Усилия посла принесли, по его собственным словам, "полдюжины крупных договоренностей, либо разрешивших, либо смягчивших споры о роли России в эпоху-после холодной войны"...

А спустя почти двадцать лет после публикации книги Никиты Хрущева на Западе, в 1990 году, Виктор Луи вновь "сделал деньги" на издании мемуаров. Вместе с Джеральдом Шех-тером, на базе изъятых кусков рукописи, они опубликовали в США тоненькую книжку воспоминаний Н. Хрущева под названием "Магнитофонные ленты гласности". Гонорар, как водится, поделили между собой...

ЖУРНАЛИСТИКА И СПЕЦСЛУЖБЫ

"Деза" (дезинформация) была излюбленным методом спецслужб периода холодной войны. И в этом стремлении — навести побольше тумана на, казалось бы, достаточно тривиальные события — "рыцари плаща и кинжала" доводили себя до полного исступления, граничащего с паранойей. Владимир Соловьев и Елена Клепикова писали по этому поводу: "Дезинформация — не только профессия КГБ, но также его хобби и страсть; не всегда даже сразу можно понять, какой цели добивается эта организация, распространяя ту или иную фальшивку. Это все равно что разница между воровством и клептоманией".

То было время повального увлечения дезинформацией, возникшее одновременно в стане противостоящих сторон — на Западе и на Востоке,—рассказывал генерал-майор КГБ Вячеслав Кеворков. — Создавались грандиозные службы, вкладывались солидные деньги, выдвигались "талантливые лжецы". В общем, врали все по поводу и без такового. Наиболее ценным становилось не добывание правдивой информации, а распространение ложной".

К этой, важной с точки зрения идеологии, работе подключился Международный отдел ЦК КПСС, который много лет возглавлял Борис Пономарев. Именно Международный отдел, как когда-то Коминтерн, раскинул свои идеологические сети по всей планете. Сотрудники отдела работали в качестве, по-нынешнему, PR-менеджеров, одновременно создавая глянцевый образ Страны Советов и нещадно кляня "общество всеобщего благоденствия", как иронично писали о западных странах и США в советской прессе.

В 1978 году для усиления работы Международного отдела ЦК партии был учрежден Отдел международной информации, который возглавил Леонид Замятин. Среди функций новосозданного идеологического подразделения был и контроль за подготовкой радиопередач "Иновещания", которые структурно входили во все республиканские Госкомитеты по телевидению и радиовещанию, а также курирование центральных газет и журналов, включая главный партийный печатный орган — газету "Правда". Под контролем Отдела международной информации находились и два мощнейших агентства печати—ТАСС и АПН. Агентство печати "Новости" было создано в 1960-е годы специально для "агитации и пропаганды" советского способа жизни.

Естественно, что не стоял в стороне и Комитет государственной безопасности. В его структуру входил Отдел активных мероприятий "Д" (дезинформация), который уже при Андропове был реорганизован в Службу №1 ("А") Первого главного управления КГБ (разведка). В Службе трудились офицеры с филологическим и журналистским образованием и с опытом аналитической работы. На их плечи возлагался тщательный, идеологически выдержанный инструктаж завербованных "агентов влияния" — иностранных политических деятелей, научных обозревателей, преподавателей, профсоюзных лидеров, священнослужителей и, конечно же, журналистов. Идеологическая агентурная сеть Службы №1 КГБ за рубежом составляла более 500 человек.На территории Советского Союза вербовкой вышеуказанного контингента из числа иностранцев занимался 7-й отдел Второго главного управления КГБ (контрразведка).

Что касается Виктора Луи, то он сотрудничал практически со всеми структурами партии и КГБ. Самозабвенно, в силу своего журналистского таланта, боролся как с внешними, так и с внутренними "идеологическими врагами советского строя". И больше всего, как кажется, Луи любил "заниматься" писателями. Именно на них он сделал свою карьеру журналиста-провокатора.

Еще один пример деятельности Виктора Луи. Вот отрывок из письма Андрея Амальрика, отправленного им 2 апреля 1970 года в адрес западно-германского журнала "Шпигель", с которым журналист из КГБ наладил достаточно тесные "творческие" связи. Думается, что оно не нуждается в комментариях, так как из текста Андрея Амальрика достаточно видна суть операции, проделанной Луи.

"Господин редактор! — писал Амальрик. — Я прочел в номере Вашего журнала от 16.03.1970 г. статью обо мне, не подписанную и, по-видимому, выражающую таким образом мнение Вашего журнала. Меня очень удивило, что Вы, не приводя никаких конкретных доказательств, пытаетесь создать у своих читателей впечатление, что моя книга "Просуществует ли СССР до 1984 года?" написана в сотрудничестве с КГБ. Подобные слухи, насколько мне известно, появились впервые в американской газете "Вашингтон Ивнинг Стар" в ноябре прошлого года... Еще более бессмысленно и оскорбительно уже не для меня лично, но для всей независимой русской литературы цитируемое и, по-видимому, разделяемое Вами утверждение г-жи Бронской-Пампух, что пересылка русского самиздата за рубеж контролируется или даже осуществляется органами КГБ... Действительно, КГБ пытался передавать некоторые рукописи, но только в тех случаях, когда это шло вразрез с намерениями автора или могло повредить ему, как это было с "Пиром победителей" Александра Солженицына или дневником Светланы Аллилуевой. Делать отсюда такие широкие выводы просто недобросовестно. Я полагаю, что КГБ вообще не заслуживает той восторженной характеристики, какую Вы даете ему в своей статье...

Вполне возможно далее, что в КГБ, как Вы пишете, сейчас работают и высокообразованные, хорошо информированные молодые люди, у которых "нет иллюзий". Однако неуклюжие провокации с участием Виктора Луи, о котором Вы также упоминаете, не говорят о "высоком интеллектуализме" КГБ. Для КГБ слишком много, чести, чтобы с ним сотрудничали такие люди, как я..."

"РЕШЕНИЕ ЕВРЕЙСКОГО ВОПРОСА"

В середине августа 1972-го, спустя полтора года после того, как началась массовая эмиграция евреев из Советского Союза в Израиль и США, "кремлевские финансисты" нашли способ "бескровного отнятия денег" у еврейских эмигрантов. Неофициально этот шахер-махер назывался "налогом на диплом". То есть, если человек в свое время получил в СССР бесплатное высшее образование, то теперь должен был за него заплатить сполна. А иначе — шиш тебе, а не историческая родина...

Руководство Национальной Конференции США по проблемам советских евреев в сентябре 1972 года созвало срочное совещание для выработки адекватной реакции на это "грубейшее нарушение международных норм". Разбушевавшийся сенатор от штата Вашингтон Генри Джексон обещал взять дело защиты евреев в свои юридические руки и предпринять архисрочные законодательные меры. В течение последующих месяцев мистер Джексон вместе со своими коллегами по сенату Абрахамом Рибикоффом и Джейкобом Джавитсом подготовили новый законопроект. Это была "бомба”! Согласно документу, страна "с нерыночной экономикой, отрицающая за своими гражданами право на эмиграцию или устанавливающая налог на эмиграцию, превышающий номинальный” лишалась права на предоставление ей торговых льгот. Типа: вы нам шишок под носок, а мы вам — дулю в рыло...

Всесильный шеф КГБ Юрий Андропов.
Изображение

Три четверти членов сената США безоговорочно поддержали сенаторов-законотворцев. Параллельно усилиям Генри Джексона над весьма схожим документом трудился и конгрессмен из Огайо Чарльз Вэник. В феврале 1973 года Вэник представил свой вариант законопроекта в палату представителей, который поддержали 237 конгрессменов. Так и родилась знаменитая "поправка Джексона-Вэника", о которой в СССР знал и стар и млад.

21 марта 1973 года Виктор Луи, действующий на острие советской внешней политики, объявил, что, по свидетельствам его источников, "налог на диплом взиматься больше не будет". Но заметил, что решение Москвы было результатом давления, оказанного конгрессом США. И заключил: советские евреи, стремящиеся в эмиграцию, "одержали победу в длившейся шесть месяцев войне против налога на образование".

Но для СССР все это так просто не закончилось. 14 сентября фрондирующий Андрей Сахаров направил "открытое письмо" в адрес конгресса США с убедительной просьбой все же одобрить поправку Джексона-Вэника. Александр Солженицын писал по этому поводу: "... Он не дрогнул вмешаться во внутренние распри Соединенных Штатов, горячо защищать от американских критиков поправку Джексона (там винили, что на ней потерпела ущерб американская торговля), один раз обращался к Верховному Совету СССР, четыре раза — к американскому конгрессу и одергивал конгрессменов, готовых идти на компромисс с Советами, и особо — к собранию "Еврейских активистов в США"; и затем — к английскому, французскому, западногерманскому и японскому парламентам — чтобы они у себя ввели такие же поправки Джексона и остановкой кредитов заставили бы СССР выпускать евреев .И 20 декабря 1974 года, "идя навстречу просьбам трудящихся", поправка Джексона-Вэника вкупе с законом о торговой реформе, к которому она была присоединена, была одобрена конгрессом США. А 10 января следующего года эти документы были подписаны президентом Джеральдом Фордом,

Через несколько лет, после Хельсинских соглашений, смягчив реакцию на законопроект, который позднее Генри Киссинджер назовет "суррогатом для конфронтации с коммунизмом", Москва начала искать пути к соглашению о предоставлении СССР статуса наибольшего благоприятствования в торговле... Евреев стали выпускать на Землю обетованную во все большем количестве... Как говорится: лехаим, дети Израилевы...

В 1974 году, вскоре после окончания войны Судного дня, Виктор Луи вновь оказался в Израиле. И уже по традиции остановился в Иерусалиме в отеле "Царь Давид". В ответ на прямой вопрос собеседника, уж не шпионит ли он в пользу Израиля, Луи, как свидетельствует Давид Маркиш, недвусмысленно ответил: "В наше время всякий ответственный разведчик как минимум двойник..."После этого вояжа Луи еще несколько раз приезжал в Израиль, где имел немало старых знакомых...

ТАЙНЫЙ "ДРУГ" АНДРОПОВА

"В годы, когда не было постоянно действующих пресс-служб и пресс-центров, был необходим неформальный канал общения Кремля с Западом, — рассказывал бывший полковник Второго главка КГБ (контрразведка) Станислав Лекарев. — Де-факто Виктор Луи стал официальным рупором Кремля, направленным в уши иностранных корреспондентов в Москве. Информация доводилась в неофициальной форме. При этом практически каждый раз Виктор Луи оперировал достоверной информацией. Это способствовало укреплению доверия к нему со стороны потребителей. Между тем о сотрудничестве Виктора Луи с КГБ было широко известно на Западе. Там знали и о том, что всеми его действиями управляли Отдел международной информации ЦК КПСС и 7-й отдел Второго главного управления КГБ СССР (да и 5-е, "идеологическое" управление во главе с Федором Бобковым не стояло в стороне.). У многих в те годы создавалось впечатление, что куратором Виктора Луи является лично Юрий Андропов. Неспроста же ценная политическая информация утекала непосредственно из Кремля".

Эту легенду активно культивировал и сам журналист, тем самым поднимая свои акции как ценного источника информации. "Судя по некоторым высказываниям Виктора Луи, его прямым куратором и опекуном был Юрий Андропов, — писал Давид Маркиш. — Это он разрешал Луи весьма неординарную для Советского Союза линию поведения и образ жизни. Довольно-таки авантюрные коммерческие операции на Западе и издание в Москве журнала УПДК ("Управление по делам дипломатического корпуса"). активно публиковавшего платную рекламу (дело по тем временам невиданное!), принесли Виктору Луи богатство".

Правда, со своей стороны Юрий Андропов открыто благорасположения к своему визави не оказывал. Бывший майор КГБ, сотрудник его Первого главного управления (разведка) Станислав Левченко, ставший в 1979 году перебежчиком, рассказывал корреспонденту западногерманского "Шпигеля", что "Андропов — человек очень скрытный. Он не стремится к тому, чтобы о нем что-либо вообще было известно, предпочитая оставаться непроницаемым. Даже в своей работе, хотя всеми операциями руководит лично он и все, что происходит в КГБ, делается только с его ведома и под его руководством, Андропов часто предпочитает оставаться в тени, предоставляя техническую сторону дела своим помощникам".И на самом деле, в своей работе Юрий Адропов руководствовался античным принципом Divide et impera — разделяй и властвуй...

Хочется отметить, что Виктор Луи, циник и профессиональный лжец, в силу обстоятельств, но все-таки также постарался помочь своему сановному покровителю."Мой давний московский друг (Виктор Луи.) много лет поддерживал дружеские отношения с одним из директоров американского концерна "Оксидентал Петролеум" Армандом Хаммером (давним агентом советских спецслужб.), — писал в книге "Тайный канал" Вячеслав Кеворков. — Этот американец российского происхождения обладал безусловным даром "обхаживания" советских лидеров — от Ленина до Горбачева, включая, конечно, Брежнева. Изворотливый Арманд Хаммер на протяжении шестидесяти лет прекрасно знал, что происходит на самом советском "верху".

Вскоре после прихода Андропова к власти он пронюхал, что тот находится в безнадежном состоянии из-за неизлечимой болезни почек. Хаммер тут же довел до сведения моего друга, что готов поставить из США необходимый Андропову аппарат, нечто вроде "искусственной почки". Я ухитрился передать это предложение американца в больницу. Ответ последовал в виде телефонного звонка. Незнакомый мужской голос зачитал мне текст, судя по всему, написанный или надиктованный Андроповым. Тот благодарил за внимание и уверял, что все необходимое ТЕПЕРЬ имеется в распоряжении лечащих врачей. Из этого "теперь" можно было сделать заключение, что какие-то трудности с приобретением аппаратуры все же были".

Юрий Андропов, несмотря на серьезные проблемы со здоровьем, ни при каких обстоятельствах не терял силу воли и бодрость духа. Стремясь свалить с властного трона впавшего в детство "дорогого Леонида Ильича", который и вправду стал обходиться государственной казне в копеечку, глава КГБ задействовал для дискредитации генсека свой главный информационный калибр — журналиста Виктора Луи. Максим Соколов в статье "В защиту папарацци” писал, что "еще одним прототипом... информационных войн является война против Генерального секретаря ЦК КПСС, развязанная в 1981 году и успешно выигранная Лубянкой. Компромат на семью Брежнева (так называемое "Цирковое Дело"), сообщения о похождениях дочки генсека Г. Л. Брежневой, о маразме самого генсека, о прегрешениях его ближнего круга сливаются по всем западным каналам информации непосредственно с Лубянки". А когда 10 ноября 1982 года Леонид Брежнев умер, Виктор Луи, как всегда первый, оповестил Запад об этом обстоятельстве...
А без малого через полтора года, 9 февраля 1984 года, умер и Юрий Андропов. И Виктор Луи потерял своего всесильного опекуна...

СПЕЦОПЕРАЦИЯ "НОБЕЛЕВСКИЙ ЛАУРЕАГ

В августе 1984-го Нобелевский лауреат Андрей Сахаров, сосланный властями в Горький еще в январе 1980 года, объявил голодовку, добиваясь того, чтобы его жене Елене Боннэр позволили выехать на лечение за границу. Пресса Западной Европы и США расценивала этот жест отчаяния академика как прямую и явную угрозу для здоровья Сахарова. И все последствия голодовки всемирно известного ученого инкриминировала Кремлю и Лубянке. Тогда по решению компетентных органов на Виктора Луи возложили задачу затормозить и, если будет возможно, дезавуировать развернутую на Западе кампанию в поддержку опального академика. И Луи взялся провернуть "задание партии и правительства”. Для этой цели ему организовали интервью с Андреем Дмитриевичем. Правда, непонятно, почему сам Сатаров согласился на разговор с журналистом, который, и это ученому было хорошо известно, сотрудничает с КГБ и от которого можно было ожидать любой провокации. Тем не менее...

Приблизительно 27 мая 1986 года, как вспоминал Андрей Сахаров, Виктор Луи через немецкую газету "Бильд" передал на Запад препарированную и перемонтированную видеопленку с "интервью". "И сообщил прессе свои комментарии, — вспоминал академик. — Смысл их примерно такой: Сахаров находится на нашей стороне баррикады; он не может быть, однако, возвращен в Москву, так как у него плохая жена (плохо вела себя на Западе)...”

2 июня Елена Боннэр вернулась в Советский Союз из-за границы, куда ее все же.отпустили на лечение, удовлетворив настойчивую "просьбу" академика Сахарова. В последнюю неделю перед возвращением на родину она встречалась с премьер-министром Великобритании Маргарет Тэтчер, с президентом Франции Миттераном и премьером Жаком Шираком. В разговоре со столь высокими собеседниками Боннэр, как перед этим в США, добивалась нажима на руководство СССР, с тем чтобы мировые лидеры помогли в решении вопроса возвращения ее мужа из горьковской ссылки в Москву. Об эмиграции речь даже не шла.

Елена Боннэр рассказала изумленному супругу и о "гэбистских фильмах", рассказывающих о "ежедневной жизни" академика, которые крутились на западных телеканалах. Их, как оказалось, снимали скрытой камерой сотрудники КГБ. Операторы спецслужбы зафиксировали эпизоды "трудов и дней" Андрея Сахарова на протяжении многих лет, включая и период вынужденной голодовки в Горьком.

Беспощадная камера снимала сильно похудевшего, но вполне здорового ученого на улицах города, на вокзале, на почте... Эти смонтированные кадры в виде документального фильма, а также многочисленные фотографии Андрея Сахарова переправил на Запад все тот же Виктор Луи. Западные демократии должны были увидеть: академик-диссидент жив, и его драгоценному здоровью никто и ничто не угрожает. Общественность на Западе, как случалось не раз, вмиг успокоилась, и кампания в поддержку Сахарова пошла на убыль. Цели КГБ были достигнуты... Кстати, за смонтированный фильм "Оскара" Луи не дали, а вот гонорар от падких на сенсацию коллег он получил просто баснословный...

КОНЕЦ АГЕНТА

11 марта 1985 года Генеральным секретарем ЦК КПСС стал Михаил Горбачев. С его приходом в Кремль политическая ситуация в стране стала кардинально меняться...

28 мая 1987 года в самом центре Москвы возле Кремля приземлился восемнадцатилетний немец Матиас Руст. Обстоятельства его полета и сейчас вызывают вопросы. А тогда дерзкий поступок пилота-любителя дал возможность Горбачеву избавиться от мастодонтов в маршальских и генеральских мундирах. Со своих постов, в свою очередь, "полетели" министр обороны Советского Союза Сергей Соколов, начальник ПВО страны Александр Колдунов и многие другие."Последняя сенсационная публикация Луи появилась в одном из крупнейших немецких журналов и была оплачена суммой с пятью нулями, — писал Давид Маркиш. — Речь в статье шла о сидевшем под следствием... Русте, приземлившем свою "Сессну" на Красной площади, шутливо переименованной после этого яркого события в "Шереметьево-3". Статья включала в себя подробный пересказ допросов подследственного пилота..."

А звезда Виктора Луи, доверенного лица и "рупора" Москвы, между тем начинает меркнуть. Он еще побывал с тайной миссией в Южной Африке, но понемногу его удельный вес в международных вопросах и налаживании "тайных каналов" переходит в разряд "наилегчайшего". Луи больше не доверяют и, в период разрядки международной напряженности, все меньше и меньше нуждаются в его услугах. Виктор Луи вместе со славой влиятельного и нужного человека катастрофически теряет источники дохода. В те годы он по заказу зарубежных издательств занимается составлением путеводителей по "перестроечному" СССР и Москве. К тому же к профессиональной невостребованности добавились и проблемы со здоровьем...

"Мы с Юрием Дунским по сценарным делам поехали в Югославию,— вспоминал Валерий Фрид, — и там на глаза нам попалась заметка в какой-то лондонской газете. Это было сообщение из Тель-Авива о том, что туда приехал некто Виктор Луи, человек, которого считают тайным эмиссаром Москвы... На вопрос, зачем он приехал в Тель-Авив, Луи отвечал, что хочет проконсультироваться по поводу своих почек (или печени, не помню) с доктором, который лечил его в Москве. Пикантность ситуации, по словам автора заметки, заключалась в том, что бывший московский врач стал чуть ли не министром иностранных дел Израиля..."

Действительно, с печенью у знаменитого журналиста было не все в порядке. Видимо, дали о себе знать ночные бдения и обильные возлияния на подмосковной даче. Луи лечился в Лондоне у дорогих врачей, но положительного результата эскулапы не гарантировали. И в 1987 году ему пришлось лечь "под нож". В британской клинике Виктору Луи, одному из первых в мире, сделали операцию по трансплантации донорской печени. Это хирургическое вмешательство обошлось ему в немалую на то время сумму — 40 тысяч английских фунтов стерлингов.

"Технология пересадки печени... была разработана в конце 1980-х годов, — писал Жорес Медведев. — Однако стоимость этой операции... варьируется от 100 до 500 тысяч долларов. Виктору Луи, известному советскому журналисту, тесно связанному с КГБ, и генералу и историку Дмитрию Волкогонову, которые страдали циррозом печени, были сделаны операции по пересадке печени в одной из частных клиник Англии. Это, безусловно, продлило их жизнь, но не на очень большой срок".

После успешной, как казалось, операции Виктор Луи отправился в израильский город Эйлат. Он подыскивал себе место для жительства с подходящим климатом. Выбор пал на Эйлат еще по причине того, что с местного аэропорта можно было прямым рейсом улететь в Лондон, где Луи обязан был проходить ежемесячное медицинское наблюдение. Тогда же советским руководством зондировались пути для восстановления дипломатических отношений между СССР и Израилем, прерванные ранее из-за военных конфликтов с арабскими странами. Луи самонадеянно полагал, что, кроме него, выполнить эту миссию не сможет никто. "Я никогда, ни при каких обстоятельствах не причинил Израилю никакого вреда или ущерба, — доказывал Луи собеседникам. — Теперь я хочу активно ему помогать. У меня есть интересные идеи и определенные возможности для их осуществления". Кроме того, он даже намеревался получить израильское гражданство. Но из всех этих затей так ничего и не вышло...

Летом 1992 года в Москве умер американский журналист Эдмунд Стивенс, который в свое время помог становлению карьеры своего друга Виктора Луи. Во время церемонии кремации Луи внезапно расчехлил кинокамеру и начал снимать столь печальный процесс. Близкие и друзья усопшего были шокированы...

Через некоторое время у Луи внезапно образовалась опухоль. Потребовалась еще одна операция в Лондоне. Она, как отмечали специалисты, была проведена блестяще, но самого пациента так и не смогли вывести из-под наркоза. Он умер прямо на операционном столе. Тело Виктора Луи кремировали в Великобритании, а прах захоронили на Ваганьковском кладбище в Москве.

Валерий Фрид писал: "А недавно Луи умер. Вот передо мной отрывок из... некролога". Британская ’Тайм" в номере от 3 августа 1992 года сообщала о смерти "мутноватого русского журналиста, служившего посредником в сношениях КПСС и КГБ с Западом", и приводила пример диалога между Луи и английским писателем Пейном:

— Почему это вы все называете меня полковником КГБ? — спросил он однажды английского писателя Рональда Пейна.

— Господи, так вас наконец произвели в генералы, Виктор? — переспросил Пейн.

Мы незнаем, носил ли в действительности Виктор Луи погоны, но его вклад в теорию и практику разведки и контрразведки трудно переоценить. "Виктор Луи оставил оперативное наследие, — свидетельствует полковник КГБ Станислав Лекарев. — По сей день оно используется в закрытых учебных заведениях российских спецслужб в качестве иллюстрации высочайшего исполнительского класса при проведении наиболее хитроумных тайных комбинаций. Являясь агентом КГБ, Луи на протяжении 30 лет выполнял самые деликатные и провокационные поручения. Этот мастер дезинформации вошел в мировую историю спецслужб за счет изощренной манипуляции эксклюзивной информацией, получаемой в Кремле, МИДе и в КГБ".



Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 3 ] 

Часовой пояс: UTC - 12 часов



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
.
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB
Игорь Иванов